— Отвали, извращенец! — вскрикнула Ядвига, а в ответ послышался грудной мужской смех, — Ты вообще нормальный?!

— Ты сама ко мне приперлась, — повел плечом Ажур, — Да и, судя по твоим ночным приключениям, тебе не привыкать.

Звонкая пощечина рассекла тишину кухни. Ну ладно, пощечина была не такой уж и звонкой, напоминала легкий шлепок и ничего не изменила. Разве что гордость Ядвиги встрепенулась и нахохлилась, понукая хозяйку к более активным действиям.

— Мне не привыкать?! Мне?! — рявкнула Ядвига, с силой надавливая на предплечья Степана, не прекращая попыток высвободиться из его рук, — То есть, это у меня в каждом баре по шлюхе? Это я стабильно раз в неделю снимаю проститутку на всю ночь и тащу ее в ближайший мотель? Это я трахаю первую встречную девку, подсевшую к бару, прямо в туалете? Я, да?!

Хорошее настроение Степана испарилось в одно мгновение. Отчего-то, правдивые слова девчонки звучали обидно. Да, все было именно так. Но теперь, когда Ядвига подробно описала «подвиги» Ажура, стало погано на душе."

"Руки непроизвольно, сами собой, выпустили пленницу. Противная вязкая горечь прилипла к языку. Свежий и горячий кофе должен был отлично справиться с ней, затмить терпким ароматом. Но не сработало. После первого глотка горечь никуда не делась.

— Ладно, извини, — вдруг неожиданно для Ядвиги вырвались у Степана слова извинения, — перегнул слегка. Завтракать будешь?

— Спасибо, сыта по горло! — мотнула головой Ядвига, — Сумку верни!

Степан, молча, принес из спальни сумку. И так же, не проронив ни единого слова, протянул ее гостье. Та, набросив легкую джинсовую курточку на плечи, громко хлопнула дверью, словно подводя черту под их беседой. И уже из окна Степан наблюдал за потрепанным фургончиком. Вздохнул. А потому грустно улыбнулся. Девчонка въехала в мусорный бак при развороте. Выскочила из машины. Отчаянно жестикулируя, минуту разговаривала с консьержем. А потом, вернувшись в машину, умчалась на своей потрепанной развалюхе.

Степан, несмотря на выходной день, решил отправиться в клуб. Чесались кулаки — так хотелось помахать ими, размяться. Закрыв квартиру, Ажуров спустился по лестнице. И уже в холле вежливо поприветствовал консьержа.

— Здравствуйте, Степан Семенович, — ответил старичок, — Вот, ваша невеста просила передать.

— Моя кто? — опешил Степан, подозрительно косясь на прозрачный пакетик, который Максим Романович протягивал ему.

— Ядвига Петровна, — пояснил старичок, — Очень милая девушка. Просила передать вам и на словах тоже.

— Ага, и что же там за слова? — хмыкнул Степан.

— Вот, я записал, — чуть замешкавшись, консьерж протянул Ажуру свернутый вчетверо лист бумаги.

Степан не сразу заметил листок, которым старичок терпеливо тыкал ему под нос.