— Знаешь, Избушкина, он не только спал со мной, но и мечтает все это повторить! — злобно прошипела Илона. — Иначе давным-давно женился бы на какой-нибудь девочке- припевочке! Лучше меня его никто не знает. А ты всего лишь очередная девка в его постели.

— Кажется, сейчас кого-то разорвет от зависти, — хмыкнула Емельяна, вызвав улыбку на лице Ядвиги.

Избушкина собиралась высказать многое. Хотела, как минимум, схватить тетушку Ло — родную сестру по линии сбежавшего отца, оказавшуюся матерью Емельяны, за волосы и протащить метров тридцать-сорок мордой об асфальт. Но вместо этого она поняла, что не может перестать улыбаться, а потом из ее груди вырвались первые смешинки. Сначала смех был тихим, Ядвига пыталась закрыть рот ладонями, чтобы хоть как-то приглушить булькающие звуки. Но потом смех перерос в хохот, от которого из глаз брызнули слезы.

— Ты не гадюка! — хохотала Ядвига, согнувшись пополам, держась рукой за рубашку Степана, а второй — за собственный живот. — Ты жаба! Мерзкая, квакающая жаба!

Возможно, Степан бы тоже расхохотался. Сходство было на лицо. Зеленое платье Илоны оттеняло ее бледность. И в ярком свете ламп было четко видно, как лицо, ухоженное и подтянутое при помощи хирургического вмешательства, превращается в серую маску, искаженную злостью.

— Мне кажется, пора завязывать со спектаклем, — раздался спокойный голос за спиной Илоны. — Степан, я дождусь уже, когда ты представишь мне свою избранницу?

— Еще минуту, отец, — кивнул Степан седовласому мужчине, ставшему свидетелем сцены, разворачивающейся в холе ресторана. — Как только оторву голову твоей.

— Ик…, - очень громко и нескромно икнула Ядвига, рассматривая отца Степана, — Вот это поворот, Кружавчик! Она еще и твоя мачеха! Я балдею от вкуса вашего семейства!

Седовласый мужчина хохотнул, рассматривая невесту сына. Емельяна пробормотала что-то не совсем цензурное. Степан бросил хмурый взгляд на дочь. А Илона собственническим жестом подхватила супруга под локоть.

— Думаю, знакомство можно считать законченным, — спокойно проговорила Илона Олеговна. — Я не собираюсь терпеть общество этой хабалки. Поэтому, дорогой, нам стоит откланяться. Емельяна! Мы уходим!

— Ха! — фыркнула Емеля.

Седовласый Ажуров никак не отреагировал на приторно-ласковый голос жены. Невозмутимо убрал ее тонкое запястье со сгиба своего локтя.

— Ты права, Илона, — кивнул Семен Викторович. — Терпеть ты не будешь.

С этими словами мужчина извлек из внутреннего кармана пиджака пухлый конверт. Медленно протянул его Илоне и широко улыбнулся.

— Советую подписать как можно скорее, — сообщил мужчина. — При разводе ты получишь свой дом и минимальное содержание.