– Ну, чего ты? – присел я на корточки, подзывая ее к себе. – Отчего слезы на таком красивом личике?

– Кушать, – пролепетала она, – хочу.

– А маме говорила об этом?

Надя кивнула, указывая маленьким пальчиком на журнальный столик, на котором лежал бутерброд, сделанный наспех.

– Да уж, – подхватывая малышку на руки, встал я, – пойдем-ка, поглядим, что там еще есть в нашем холодильнике.

Она закивала, начиная расцветать. Кажется, уже и забыла, как ревела еще минуту назад.

– А мама где? – несмотря на придирки Айзы, Надя ее любила, да и как иначе – не чужие люди.

– Мама уехала по делам, – видя в окно, как жена сидит в машине и с кем-то общается по телефону. – Потому сегодня я за главного.

С кухни тянулись ароматы, странно, что Айза решила успокоить малышку сухим бутербродом, когда наша кухарка готова была накормить роту.

– Матвей, – обратилась ко мне Полина – женщина немолодая, но бойкая, проработавшая в этом доме уже не один десяток. – Ты бы урезонил жену, – покачала та головой, произнеся с упреком. – Нельзя так. Где это видано, чтобы мать на ребенка так кричала. Не хватало еще, чтобы на этой почве у девочки начались проблемы.

– Вы придираетесь! – улыбнулся, усаживая дочь на стул.

– Конечно, – фыркнула Полина. – Как всегда! Не кончится это добром! Помяни мое слово!

– Суп будешь? – кивнул я дочке.

Та радостно потянулась к ящику стола, доставая ложку.

– Я предлагала Айзе, но… взамен услышала много лестного. Быстрее бы уже нянька вернулась, та хотя бы общаться умеет с детьми.

– Давайте сменим тему, – попросил вежливо, по-настоящему устав от этого перетягивания каната."

"Слепым я не был, видел, как реагировала временами жена на дочь, но сделать, кажется, не мог ничего. Просил, разговаривал, требовал от Айзы быть нежнее, но в ответ слышал лишь обвинения, что из-за меня она и так многим пожертвовала, согласившись в двадцать восемь стать матерью.

Ведь просила подождать еще лет пять, а мне очень хотелось ребенка, и вот получил – только, наверное, до конца не был готов к тому, что начнется позже.

Няня с самого рождения, отказ жены от грудного вскармливания, колики, зубы – и рядом я! Ни мать – лишь отец!

Все-таки в глубине души сидела вера, что по мере взросления малышки и Айза наконец-то станет проявлять материнские качества, погружаясь в интересы ребенка и ее потребности.

– А вот женился бы ты на той девчонке…– продолжая бормотать под нос, напомнила Полина мне мое прошлое, – глядишь, и счастливее был бы!

– Вы о ком? – наблюдая, с каким аппетитом ела Надя, успокаивался и я.

– О той пигалице из соседнего подъезда, помнишь? Имя запамятовала вот!

– Не помню, – соврал нагло.

– Ну, конечно, конечно, – не поверила кухарка.