Эти кресла купил Богдан несколько лет назад, и у нас в жизни появился еще один ритуал: по вечерам сидеть с чашками чая на веранде, покачиваться и тихо беседовать.

Неужели мы этого лишимся?

— Папа психованный, — Аркадий хмурится на меня. — Разорался.

— Ты сейчас на него жалуешься или что?

— Констатирую факт.

— Понятно. Я в курсе.

Опять молчание, и я устало смотрю на сердитого бледного сына:

— Я могу начать говорить, чтобы ты не переживал, что я и папа все равно останемся твоими родителями…

— Мне не пять лет, — огрызается он и обиженно скрещивает руки на груди, глядя перед собой.

—

Только выбесишь.

— Я знаю.

Откидываюсь назад:

— Света запретила нам с отцом быть на свадьбе, — закрываю глаза.

Мы с Богданом испортили ей свадьбу, и я понимаю, что я могу теперь потерять дочь на несколько лет обиды.

— Сильно орала? — спрашивает Аркадий.

— Да, — вытягиваю отекшие ноги, — ее можно понять. Такая новость, — хмыкаю, — мало кто будет прыгать от радости.

— Да уж, — невесело подытоживает Аркадий и опять замолкает.

Покачиваемся, и через пару минут тишины под блеклым фонарем, я спрашиваю:

— А ты что думаешь?

— Не знаю, — сжимает подлокотники, — хотел дать папе в рожу, но я оценил свои силы и понял, что он все еще сильней меня.

Мне было бы неприятно, если бы он после моего кулака скрутил бы, а я бы с криками дергался, какой он урод и козел. Я бы выглядел жалко.

— Вот как? — вздыхаю я.

— Потом я в какой-то момент подумал, что хочу опять сбежать из дома к деду, но это уже было бы глупым ребячеством, — пожимает плечами. — Или я мог просто уйти из дома, попасть в плохую компанию и показать всем, какая у меня ранимая душа… но, — он переводит взгляд на меня, —

мне это сценарий тоже не понравился.

Поэтому я тут.

— И?

— Я же говорю, не знаю, — щурится на меня, — и у меня встречный вопрос. Ты как?

Лучше сыночка решил сбежать к деду в истерике, чем вот так сейчас сидел и в строгом ожидании смотрел на меня.

— Плохо, — честно отвечаю я. — У твоего отца есть внебрачная дочь, и… Это… жопа, Аркаша. Вот.

— Согласен, — кивает и не спускает с меня взгляда. — Но какие планы?

Я молчу не в силах сказать, что нас с Богданом ждет только развод и больше ничего. Жизнь была такой простой до Доминики. Размеренной, уютной и теплой, а сейчас я оказал среди острых камней.

Каждый мой шаг будет с кровью и болью.

— Твоя учеба все равно не отменяется, — быстро проговариваю я и опять смотрю на кусты.

— Господи, — тянет Аркадий. — Я же не про это спрашиваю. Да уж, — громко и недовольно прищелкивает языком, — что теперь с этой Доминикой?

— Не знаю, — поскрипываю в бессилии зубами. — Если есть желание познакомиться с ней, то никто не запретит тебе этого.

— А ты с ней познакомилась? — тихо и напряженно спрашивает Аркадий.