Я провожу пальцами по ткани — свитера, джинсы, красивые кружевные рубашки всех возможных цветов. Его костюмы аккуратно развешаны в конце. Я предполагаю, что в какой-то момент мне придется перенести все это в другую комнату. Вряд ли он позволит, чтобы я заняла больше места в его жизни. Я открываю ящик внутри и нахожу аккуратно сложенное нижнее белье. Полностью черное.

Я натягиваю трусики, леггинсы и толстовку с капюшоном. На прикроватном столике остались даже резинки для волос, пакет с косметикой и средствами по уходу за кожей. Он видел меня в самом худшем виде, так что я могу, по крайней мере, попытаться привести себя в приличный вид. Даже если это просто для того, чтобы убрать с его лица это обеспокоенное выражение.

Я хватаю сумку и снова направляюсь в ванную, творю свое волшебство, заставляя свою кожу сиять и укладываю свои вьющиеся волосы в небрежный пучок.

Когда я спускаюсь по лестнице, от запаха готовящегося завтрака у меня урчит в животе. Лука, что-то насвистывая себе под нос, переворачивает блинчики. Как я раньше не заметила, что он одет в облегающую черную футболку и серые треники, которые демонстрируют каждый чертов мускул?

Он поворачивает голову, чтобы увидеть меня, и его лицо озаряется.

— Вау, — шепчет он, прежде чем улыбнуться и вернуться к плите.

Мои щеки горят, когда я сажусь на барный стул за кухонный островок. Он ловко посыпает блинчики свежими фруктами, и я облизываю губы, когда он ставит их передо мной.

Я даже не могу подобрать слов, достойных того, чтобы описать, как вкусно это пахнет.

— Выглядит потрясающе.

Он подмигивает мне и садится рядом. Я не могу удержаться от того, как он ест, и продолжаю наблюдать, как напрягаются его мышцы, когда он откусывает еду.

Через мгновение он останавливается и его глаза встречаются с моими.

— В чем дело? Ты не голодна?

Его голос вырывает меня из очарования. Как долго я смотрела на него?

— Д-да. Я…Черт, — я отвожу взгляд и быстро запихиваю еду в рот, чтобы избежать любого разговора. Его тихий смех, когда он возвращается к своей тарелке, вызывает теплую дрожь у меня в животе.

Мне удается справиться со всем этим. Сахар уже борется с моим истощением. Чувствуя, что мне нужно отплатить ему за его доброту, я начинаю собирать тарелки, но он кладет руку мне на плечо, останавливая меня. От его прикосновения по моей коже пробегают мурашки, и я замираю от этого прикосновения.

Он отодвигает свой стул и забирает у меня тарелку.

— Сиди, где сидишь. Я займусь этим.

— Я хочу помочь. Я больше не хочу быть бесполезной. Ты так много сделал.

Он хмыкает и отходит. Как только его рука исчезает, я начинаю скучать по его прикосновениям. Какого черта? Это что-то новенькое.