И с ходу зарылась носом в его футболку на груди. Господи-господи- господи…Всё тело мелко затрясло. Вдыхаешь и не надышаться. И так жарко сразу, так хорошо, и сильные руки крепко- крепко обнимают, так что ребра трещат. И говорить ничего не надо больше…Всхлипнула ещё раз, испытывая невероятное, подкашивающее колени облегчение, подняла к Соболеву полное смятения лицо. Успела заметить искривленные ироничной насмешкой губы. А потом Любины глаза закрылись сами собой, потому что Сергей её поцеловал. Медленно и сразу глубоко. Щедро делясь своим дыханием, вкусом, выметая все мысли из головы, гладя языком её язык, очерчивая губы.

Горячая ладонь поползла вниз по спине, смяла ягодицы, поднялась выше и крепко перехватила платье на пояснице. Сергей чуть отстранился, прерывая поцелуй, и Вознесенская качнулась за ним на ослабевших ногах.

— Давай, Люб, пошли, — карие глаза смотрели всё так же горячо и чуть насмешливо. Мужская рука уже почти привычно несильно ударила по заднице.

Сергей обнял её за плечи, развернул к двери. Прижал к себе на секунду, дав ощутить своё возбуждение.

Быстро поцеловал в шею, а затем повёл к лифтам. Люба шла будто во сне, вся сгорая изнутри от вязкого жаркого желания. Так мешающие мысли вылетели из головы, оставляя только ватную приятную пустоту. И это было настолько…просто невероятно хорошо… Подумалось только, что вряд ли Соболев догадывается, насколько она ему в этот момент благодарна.

20.

Будильник прозвучал приговором. Соболев нахмурился, уронил что-то матерное в подушку, почесал затылок и с трудом нащупал валяющийся на полу телефон.

Понедельник, мать его…Уже…

Левой рукой повел по матрасу в попытках ухватить Любу, прижать к себе и понежиться ещё пару минут, но обнаружил лишь пустоту…Сей факт вытравил сонливость похлеще любого будильника. Соболев мигом приподнялся на локтях, хмуро озираясь по сторонам в поисках очаровательной подчиненной — соседки.

Сбежала? Быть не может…Хорошо же всё было…

Да?

Он прямо засомневался…Он бы вот ни за что после такой ночи не сбежал…

Сергей, тяжко вздохнув, глубоко втянул носом воздух и с изумлением обнаружил, что в квартире безбожно пахнет блинами, ну или на худой конец оладьями.

Губы невольно разъехались в улыбке, захотелось засмеяться вслух. Соболев потер лицо и сел на кровати.

Ну, Люба…

Семь утра, чужая квартира…Сюр какой-то, Любовь Павловна…Это ж надо…Он бы даже отругал…наверно…Ну, что за домострой в самом деле! Но…

Пахло так сладко, уютно и по-домашнему. Желудок тут же так сильно скрутило в тягучем спазме.