Но Витя думает о создании целой пекарни и о том, чтобы нанять целый… как это… штат людей.

Я только изумленно качала головой."

"Мне вдруг подумалось — что, если в разрыве наших отношений дело было вовсе не в том, что нам не о чем было говорить или что я пустышка, увлеченная лишь шоппингом, фитнесом и папиными деньгами? Может, он и впрямь любил меня, раз вернулся ко мне, не подозревая, что на моем месте оказалась Марта?

Может, он просто в какой-то момент устал мне соответствовать? И фитнес по-настоящему он никогда не любил, и в форме себя держал лишь для того, чтобы я на других не смотрела… И в компанию к отцу устроился лишь потому, что я привыкла к красивым ухаживаниям и дорогим подаркам.

А теперь, когда на моем месте оказалась по-хорошему простая, душевная и миролюбивая Марта, Витя позволил себе расслабиться, отпустить себя. Не знаю, как он объяснил себе столь кардинальные перемены во мне, но они совершенно определенно его радовали.

Пока Марта щебетала об их дальнейших с мужем планах, я задумчиво смотрела на нее. Все же интересный у этих двоих путь… Вряд ли Марта сходу влюбилась в Витю — ведь когда он вернулся ко мне после разрыва с одухотворенной Элечкой, он был для нее незнакомцем.

Просто Витя оказался рядом. Он стал для нее поддержкой и опорой в новом мире, в новой жизни. А Марта была сиротой, большую часть жизни прожившей в одиночестве. Возможно, ей просто захотелось быть с кем-то, и этим кем-то оказался Витя. Возможно, ее с ним связывало чувство благодарности и нежелание оставаться одинокой, которое со временем переросло в настоящие, глубокие чувства.

Может, это и не великая история любви, достойная романа сродни “Гордости и предубеждению”, “Мастера и Маргариты” и “Унесенных ветром”, но это ее, Марты, история. Это ее личный рецепт счастья.

А мне мой собственный только предстоит обрести.

И в этот миг раздался стук в дверь. Незнакомый, уверенный и громкий.

В желудке образовалась щекочущая пустота.

— Марта, мне нужно идти, — напряженно сказала я. Выдавила улыбку. — Я была рада тебя видеть.

Ее ответная улыбка погасла вместе с “экраном” коммуникатора. А я на ватных ногах отправилась к двери. Выдохнула, задержала дыхание и открыла.

Это и впрямь был он. Элиас Вардо собственной персоной.

Его густые светлые волосы растрепались и запутались — должно быть, ехал он не в экипаже, а верхом. Вместо белой с серебром мантии на нем был дорожный костюм из коричневой кожи, выгодно подчеркивающий узкую талию и широкие плечи.

Сердце при взгляде на Элиаса зашлось с такой силой, что я боялась — не выдержав нагрузки, остановится вовсе.

— Здравствуй, Алана, — со сдержанной улыбкой сказала мне ожившая греза.

— Здравствуй, — хрипло отозвалась я.