Я с легкостью тащу ее за машину. Она маленькая, я мог бы раздавить ее одной рукой — без всякой силы.

В темноте ее кожа кажется бледно-голубой, как у свежего трупа. Если у нее каким-то образом начнется кровотечение и к нему добавится красный цвет, ее кожа будет выглядеть неземной под луной.

Тот факт, что я решил не воплощать эти фантазии с этой девушкой, является чудесным проявлением моего импульсивного контроля.

Подавляй, ублюдок.

— Я могу идти сама. — Ее голос дрожит, когда она пытается освободиться и терпит неудачу. Бесчисленное количество раз.

Она достаточно упряма, чтобы продолжать попытки.

— Ты не сделала этого, когда я дал тебе шанс раньше, так что теперь мяч на моей стороне.

— Прекрати, Киллиан.

Я делаю паузу при звуке моего имени то, как она сказала это своим милом голоском, который ничем не отличается от колыбельной. Мне даже не нравятся голоса людей в большинстве случаев. Некоторые из них высокопарны, другие низки, а большинство чертовски раздражают.

Однако в ее голосе есть правильное количество сладости и мелодичности. Правильное количество мягкости и парализующего ужаса.

Я смотрю на нее.

— Что прекратить?

— Что бы ты ни делала.

— Даже если тебе нравится то, что я делаю?

— Я сомневаюсь, что мне понравится все, что ты делаешь.

— Уверена в этом? — Мы останавливаемся возле небольшого озера, и Глиндон замирает.

Ее попытки бороться давно забыты, так как она смотрит на озеро перед нами.

Сотни крошечных желтых точек освещают деревья и сияют на поверхности воды с эффективностью маленьких ламп.

Пока она наблюдает за светлячками, я наблюдаю за ней.

Я задыхаюсь от того, как расслабляются ее плечи и приоткрываются губы.

Они сияют, ярче, быстрее, и я не думаю об этом, пока достаю телефон и делаю снимок.

Память об этом моменте ощущается как потребность, а не как простое действие. Это не импульс, это гораздо хуже.

Она даже не обращает внимания на вспышку, все еще увлеченная светлячками.

— Они такие красивые. Не могу поверить, что я не знала об этом месте.

— Это собственность нашего университета.

— Ты приводил сюда своих жертв?

— Так вот кто ты теперь, моя жертва? Мне это нравится. И нет, сюда я прихожу, когда хочу побыть один, так что ты первая.

— Я во многом первая.

— Меня это тоже удивляет. Тебе нравится?

— Нравится.

— Я же говорил, что понравится. Я полагал, что художница оценит мрачную красоту природы.

Наконец-то она сосредоточилась на мне.

— Откуда ты вообще знаешь, что я художница?

— Я много чего о тебе знаю, Глиндон.

Почему? Чего ты хочешь?

— Я много чего хочу. О чем именно мы сейчас говорим?

— Ты привез меня сюда. У тебя должна быть какая-то цель.

— Я же сказал тебе, чтобы ты мне доверяла.