Только когда я увидела его в опасности, я поняла, что он пробуждает во мне лучшие и худшие качества, и я зависима от этого чувства.

Я зависима от того, что он ставит меня выше всего остального, что он из кожи вон лезет, чтобы убедиться, что я ем — даже беспокоит об этом Ани. Я зависима от того, как он смотрит на меня, когда думает, что я не смотрю, и как он не послушал моего брата и вместо этого решил остаться со мной.

Я зависима от него.

Дверь распахивается без стука, и я вздрагиваю, когда Николай заглядывает внутрь.

— Слышал, Килла чуть не убили. Видишь, что я натворил? И еще, чью голову я должен вырезать из тела, вырвать кожу и повесить на палку.

..

Он прерывает себя и полностью входит внутрь с редким блеском в глазах. Он полуголый — клянусь, у парня аллергия на одежду — и все его татуировки выставлены напоказ, как карта разрушения. В сочетании с массивным телосложением он выглядит устрашающе.

По крайней мере, Киллиан иногда ведет себя спокойно, если его не провоцировать. Николай никогда не выглядит невозмутимым—- его жестокая внешность и есть его истинная сущность.

И он внимательно наблюдает за моим братом, с леденящим душу расчетом.

— Так, что у нас тут, блядь, такое? Неужели лотос заблудился?

Брэн остается неподвижным, но его пальцы снова нашли путь к волосам и дергают их сильнее, чем раньше.

— Это тот, кто ранил нашего Килла? — Николай спрашивает медленно, угрожающе, и выпуклости его мышц соответствуют враждебной энергии.

Он готовится к драке, к ссоре.

Или к любой форме насилия.

Мое сердце бьется в неровном ритме. Черт. Что если Гарет расскажет ему и Николай решит навредить Брэну, чтобы отомстить Лэну?

Прежде чем я успеваю вмешаться и попытаться сгладить ситуацию, Гарет говорит:

— Нет.

Брэндон и Глиндон привезли его сюда. Они нашли его недалеко от своего кампуса. Чтобы узнать подробности о преступнике, нам придется подождать, пока Киллиан очнется.

Если бы я могла обнять Гарета, я бы обняла. А я даже не люблю обниматься. Он вытащил нас из этой ситуации с достаточной легкостью, чтобы озадачить меня.

— Это так? — Николай обращается к Брэну. —Ты тащил этого ублюдка в одиночку? Я думал, что ты изящный лотос, но, возможно, ты сильнее, чем кажешься.

— Я возвращаюсь, — говорит Брэн низким голосом.

— Хочешь пойти со мной, Глин?

— Нет, я останусь на ночь. — Если бы я так поступила с самого начала, вместо того чтобы бороться за бесполезную независимость, то, возможно, ничего этого не случилось бы.

А может, я просто успокаиваю себя.

Брэн хмурится, но потом кивает, говорит, чтобы я позвонила ему, если что-то понадобится, и уходит. Николай молча следует за ним, и у меня такое чувство, что это не потому, что он просто хочет показать ему выход.

Может, мне все-таки стоило пойти с Брэном?

— Ты можешь идти, если хочешь.