— Спит, — отвечает сама себе и меняет положение, ложась полусидя. Судя по полоске света, Даша включила телефон. Звук выключен, но я слышу, как она клацает маникюром по стеклу экрана.

Время приближается к трем часам ночи (на электронном табло часов, стоящих на моей прикроватной тумбе, два пятьдесят четыре), но свет от экрана до сих пор горит. Да и я, как ни странно, не могу заснуть. Только вот, если Дарья может утром поспать, то мне придется вставать. Разворачиваюсь в ее сторону, и моя жена поспешно опускает телефон, пряча его под подушку. Чувствую вибрацию на постели. Даша поворачивается ко мне спиной и, скрывая телефон под одеялом, видимо, читает сообщение. Издает негромкий смешок и быстро выключает экран. Айфон снова отправляется под подушку, а Дарья, перевернувшись на живот, шумно зевает и буквально через несколько минут, я слышу ее ровное, глубокое дыхание.

Лишь под утро я тоже забываюсь коротким, тревожным сном. Женский голос, такой знакомый, пытается мне что-то сказать. Образ ускользает… Хочу увидеть ее… Но сигнал будильника выкидывает меня из моего сновидения. Лежу, боясь пошевелиться. Восстанавливаю в памяти кусочки из моего сна, чтобы потом подумать, что они могли значить. Потому что это первый раз за все прошедшее время, когда мне что-то снилось. Но этого чертовски мало, чтобы сложить хоть какую-то картинку.

* * *Как же много может значить одна случайно услышанная фраза. Теперь я уже совсем по-другому смотрю на то, что до этого казалось мне вполне естественным. Сложно верить тем, кто изо дня в день лжет, глядя тебе в глаза."

"Именно это мне хочется сказать «заботливой» Елене Васильевне, сокрушающейся, как она сожалеет, что моя память до сих пор не восстановилась. В матери Дарьи пропадает такой талант, который есть далеко не у каждого актера.

— Богдан, вы с Дашенькой уже так давно никуда не ходили. — Заходит издалека моя теща.

«Не только никуда не ходили, но и давно уже не спим вместе. Но, видимо, ваша дочь не все вам рассказывает».

— Может, в ресторане бы вдвоем посидели? Раньше…

Меня передергивает от этого слова, и мое движение не ускользает от внимания Елены Васильевны.

— Прости! Не хотела тебя задеть…

— Боюсь, что ничего не получится, — бросаю сухо. — Игорь Алексеевич просил помочь с последней проверкой. А поскольку пока я помню не все тонкости, — особо выделяю интонацией временной союз, но мой намек остается незамеченным, — то мне нужно еще раз просмотреть некоторые рабочие моменты, чтобы быть уверенным и не подвести начальство.

— Ой, это начальство вечно все преувеличивает, — беспечно отмахивается Елена Васильевна. — Никуда ваша работа не денется, а Дашенька скучает…

«Как-то не заметно, чтобы Дашенька сильно уж скучала. По крайней мере, ей точно есть с кем общаться по ночам».