Будущее пугало ее ровно до тех пор, пока в палату не вошел доктор. Она наблюдала, как двигается ее ребенок, становясь для нее все более реальным.

Она окинула взглядом стерильную белую комнату, понимая, что ей нужно составить дальнейший план действий и придумать, в каком направлении двигаться дальше. Ей просто необходима бумага и ручка.

Лекарство, которое ей вкололи, творило чудеса: впервые за несколько недель ее совершенно не тошнило. Тонкая дверь, отделявшая палату от коридора, лишь слегка приглушала звуки, и Порша слышала автомобильные сигналы, плач ребенка, грохот каталки по коридору.

Порша села на больничной койке, и сквозь разрез на спине ее синей больничной рубашки прохладный воздух остудил ее разгоряченную кожу. Она наклонилась вперед и свесила ноги с кровати. Порша немного посидела и поняла, что голова больше не кружится.

В дверь палаты коротко постучали, и Порша подняла голову.

– Да?

– Это я, – услышала она из-за двери низкий голос Истона.

– Входи."

"Порша занервничала, но в желудке по-прежнему был полный штиль. Она взяла с постели одеяло и накинула его себе на плечи, словно защищаясь. Дверь распахнулась, и вошел Истон, одетый в джинсы и форменную футболку поло с логотипом заповедника. Он сунул руки в карманы джинсов.

– Как ты себя чувствуешь?

– Намного лучше. Капельницы явно помогают, к тому же мне вкололи что-то от тошноты.

– Значит, вы оба в порядке? – обеспокоенно нахмурился он.

Впервые за два года знакомства Порша видела его растерянным.

– Да, с нами все в порядке. – Подняв левую руку, Порша указала на аппарат УЗИ, стоявший рядом с кроватью. Черно-белое изображение застыло на экране монитора. – Посмотри. Это наш ребенок.

Истон повернулся к аппарату так, что Порша теперь могла видеть лишь его профиль. Она наблюдала за тем, как он с благоговением рассматривает снимок. Она не сомневалась, что он с медицинской точки зрения может прочитать все данные и размеры, но сейчас он не был врачом, он был просто отцом.

Мужчина, стоящий рядом с ней, явно не оценивал снимок с профессиональной точки зрения. Уголки его губ медленно поползли вверх, на лице был благоговейный страх и гордость одновременно. Глядя на него в этот момент, Порша четко осознала, что все его разговоры о том, что он не хочет детей, – неправда. Он уже был отцом, теперь это не только ее ребенок.

И отец ее ребенка – человек с большими деньгами и связями. Порша не могла не вспомнить о том, как Ксандер пустил в ход и деньги и связи, чтобы оформить единоличную опеку над Роуз после смерти Терри, поскольку у родителей его первой жены были весьма специфические взгляды на воспитание детей.

Но теперь это сильно ее беспокоило, потому что у Истона были те же связи, деньги и положение в обществе.