Или ты предпочла бы, чтобы я оказался полным придурком? – Искренность в его глазах немного успокоила ее.

– Конечно нет. – Она покачала головой. Глаза жгло от непролитых слез.

– Тогда позволь мне быть джентльменом.

– Хорошо.

Слова застыли на ее губах, когда тошнота подступила в полную силу. Истон потянулся к ней, но Порша убежала в ванную комнату, плотно закрыв за собой дверь. Стоя голыми коленями на плиточном полу, она склонилась над унитазом.

Поршу мучил не только токсикоз. От одной только мысли, что у них с Истоном ничего не выйдет, боль пронизывала ее сердце насквозь.

Вырастив своего брата, она никогда не ощущала такого всепоглощающего одиночества, как сейчас. Да, у нее много друзей здесь, в заповеднике, и все они поддержат ее. Но ни один из этих друзей не был Истоном.

Последствия… Это слово больно врезалось в ее сердце. Ей хотелось свернуться калачиком прямо на холодном плиточном полу и не вставать с него в ближайшие семь месяцев.

* * *Истон никак не мог понять, что он сделал и сказал такого, что Порша снова сбежала от него.

Он сел на край кровати и осмотрел комнату. Каждая деталь здесь была на своем месте, все имело значение, яркие, сочные цвета аксессуаров подчеркивали белизну стен.

Алое покрывало с маками добавляло тепла и уюта спальне.

Истон отметил, что в комнате совсем немного безделушек. В углу стоял низкий столик с букетом свежесрезанных цветов в вазе. На прикроватной тумбочке он заметил маленький альбом с потертой от постоянного использования обложкой. Взглянув на все еще закрытую дверь ванной, он решил взять альбом.

Пролистывая страницы, он словно очутился в другом мире. Цветочные эскизы Порши, висевшие на стенах, были прекрасны, но то, что он увидел в альбоме, было просто ошеломляюще.

Истон не был большим поклонником искусства, но его знаний в этой области было достаточно, чтобы понять, что у Порши настоящий самобытный талант. Если бы у нее были ресурсы, опытный учитель и время, она могла бы действительно стать великим художником.

Он положил альбом на место, продолжив осмотр комнаты. Над столом висела рамка с фотографией, на которой были запечатлены Порша и Маршалл, рядом лежала книга в золоченом переплете и жемчужная нитка. Истон взял в руки книгу, напомнив себе, что Порше нужно личное пространство.

Дверь в ванную все еще была закрыта, но он вспомнил, что той ночью в гостинице она тоже долго принимала ванну, но после этого она почувствовала себя гораздо спокойнее. Истон пытался убедить себя в том, что сейчас происходило то же самое.

Секунды медленно перетекали в минуты, и вот уже полчаса, как из ванной не доносилось ни звука, кроме текущей в раковине воды. Истон начал волноваться: может быть, она плачет?

Истон подошел к двери и прислонил к ней ухо.