— Например? — полюбопытствовала я.

— Эдварда приворожили с целью, что бы он отдавал вам осужденных на казнь заключенных, а вы с ними расправлялись.

— Какой ужас! — нахмурилась я.

Воображение людей переходит всякие границы.

— Слухи постепенно утихнут, — утешил меня жених, поднося руку к губам. — Но могут появиться другие. Просто не обращай внимание.

В этот момент свет в театре начал гаснуть и все мое внимание переместилось на сцену. Однако пока шел спектакль, только мы с Валенсией им наслаждались, мужчины не забывали зачем они здесь. Даже в полумраке, так или иначе прикасались к своим спутницам. Эдвард позволял себе значительно больше. Но не все этим вечером следили за действием на сцене, некоторые, в своем сердце, вынашивали план убийства.

* * *Валенсия Тартар

В последнее время моя жизнь словно похожа на сказку. Я безумно счастлива, будучи влюблена в его величество и вижу такое же счастье в его глазах. Даже папа дал свое согласие на брак, хотя я знаю, считал, что император мне не подходит. А мне все равно, что будет тяжело нести бремя власти рядом с ним, лишь бы любить и быть любимой.

Войдя в свои покои во дворце, я сбросила накидку и прикоснулась к своим губам. Поцелуи Эдуарда пьянили лучше, чем самое крепкое вино, а совсем скоро…

— Чему же ты улыбаешься? — послышался голос от дверей спальни.

Повернувшись, я увидела Аманду Грасс, которая смотрела на меня с перекошенным лицом, в ее руке был нож. Понадобилось несколько секунд что бы я поняла, кто передо мной и бросилась к двери. Но она была быстрее и заслонила собой выход. У входа должен быть охранник, может начать кричать?

— Имей в виду, я прирежу тебя раньше, чем помощь подоспеет, — предупредила убийца.

— Значит это ты отравила?..

— Конечно. Эта гадина хотела приворожить его. Как она помела? Его величество мой и только мой. Мы созданы друг для друга.

Она сумасшедшая. Ее бесполезно убеждать или просить. Она не услышит объяснений или оправданий. Остается только пытаться спастись.

— Помогите! — крикнула я, а Аманда бросилась на меня с ножом.

Перехватив ее руку, мы сцепились, не удержали равновесие и свалились на пол. Убийца рычала, лицо превратилось в маску ненависти и состояние эффекта делало ее сильнее. Но, прежде чем случилось непоправимое, девушку сняли с меня и вскочив, я увидела, что мы совсем в другой комнате, не в моих покоях. Это помещение было темным, вокруг столпились незнакомые люди, а Аманда вырывалась из рук стражи и продолжала пытаться бросаться на меня.

— Валенсия! — раздался родной голос.

Повернувшись, я увидела входящего в комнату Эдуарда и тут меня отпустило. На глаза навернулись слезы и бросившись в родные объятия, я расплакалась.

— Ну-ну… Все же уже хорошо.