Перевоплотившиеся волки делают полушаг друг от друга, приседая на задние лапы, а это значит, что оба готовятся к прыжку.

— Беги, — посылает мысленный приказ мне Чак, полностью концентрируясь на противнике. — Я попробую их задержать.

И этим вызывает дикий смех главаря северо-западной шайки, а также оставшегося в обличье человека великана с гнилым зубом.

— Идиот, — тут же просвещает моего защитника волк, готовый броситься в бой. — Ты же перевоплотился, поэтому тупая человеческая самка тебя не понимает. Лишь глупо хлопает своими глазищами. Скажи ей «прощай», мальчишка, потому что Джеб схватит её быстрее, чем пройдет минута.

— Это точно, Жух, — ухмыляется тот, кого назвали Джебом, почесывая пузо, и наклоняется так, словно сейчас сделает шаг в мою сторону. — Она же медлительная и ту-у-упа-а-ая, как пробка.

— Я не позволю, — рычит Чак, загребая передней лапой.

— Схватить её, — раздается мысленный приказ бандита, и одновременно с этим волки бросаются друг на друга, норовя первым вцепиться в шею, чтобы перегрызть сопернику горло.

Звериный рык, клацанье зубами и рокот оглушают.

Истерический визг и грохот от опрокинутой со столика посуды, где всё это время сидели две брюнетки, обожающие симпатичных мужчин, заставляет Джеба чисто механически обернуться на шум.

Этим моментом я и пользуюсь, со всех ног бросаясь в сторону проема, над которым горит зеленым цветом обозначение мужского и женского туалетов.

Ничего лучше всё равно придумать не в силах.

Люди меня от вервольфов не защитят. На улице те же самые бандиты, значит, помощи от них не дождаться, скорее, наоборот."

"А вот туалет непременно запирается на щеколду. Что позволит мне выиграет хоть немного времени.

Успеваю заскочить в последний момент, так как бугай-двуликий, кажущийся неповоротливым медведем, на деле оказывается очень стремительным и настигает меня практически сразу, хватая за длинный подол.

Спасибо Серебрянке, добавляющей сил. Как только мерзавец дергает за одежду назад, она резко рвется вперед, и платье с громким треском разъезжается и остается в руках верзилы.

Забегаю внутрь и, захлопнув дверь, сразу её блокирую.

Фух, успела за доли секунды.

Что сказать?

Везет мне сказочно. Только отдышавшись, понимаю, что санузел мог быть занят.

Подхожу к раковине, на удивление вполне чистой и белоснежной, и опираюсь ладонями о края.

Матушка-Луна спасибо тебе за помощь и пошли благословение тому, кто решил поставить здесь такие массивные железные двери.

Выдыхаю мысленно и стараюсь успокоить колотящееся сердце. Правда, сделать это до безумия сложно.

Дверь то и дело сотрясается под мощными ударами оборотня.

— Никуда, кукла, не денешься, — раздаётся приглушенный изоляцией мерзкий хохот Джеба.