— Я боялся не успеть, — произносит он чуть слышно, не мигая разглядывая мое лицо. А сам до жути бледнеет. — Я не могу тебя потерять. Ты — моё всё.

От такой открытости и вновь пережитого потрясения, всхлипываю и, не сдерживаясь, давлюсь слезами.

— Тише, маленькая, уже всё хорошо, — Грас зацеловывает глаза, щеки, нос, в то время как сбоку уже раздаются приказы его беты.

— Уберите эту падаль отсюда. А с вами, идиотами, я дома на ринге поговорю. Райдэн, тебя нужно перевязать. Рана слишком большая.

— Как ты себя чувствуешь? — вместо всего интересуется у меня моя пара, не разрывая зрительного контакта. — Можешь встать?

— Да, — киваю, отводя взгляд на его левое плечо, где вся рубашка пропитывается кровью. — Прости меня. Ты из-за меня пострадал.

— Нет, родная, из-за себя, — не соглашается альфа, — потому что слеп был.

Прижимает к здоровому плечу и помогает подняться на ноги.

— Спасибо, хороший выстрел, — кивает он деду Исаю, придерживая меня так, чтобы закрыть обзор на то, как тело какого-то там Кента оттаскивают подальше в сторону. — Уверен, что он промахнулся только из-за Вашего вмешательства.

— Жаль, что не в лоб, — ворчит лесничий.

И мужчины пожимают друг другу руки. Я же, выбравшись из тесных объятий, перехватываю бутылку воды и начинаю расстегивать рубашку Райдэна.

Конечно он крут и силен, но мне срочно требуется обработать его разодранное плечо, чтобы не упасть в истерику.

Глава 33

РАЙДЭН

Пока едем в машине, в голове, как в замедленной съемке вертится момент, как Кент, нагло ухмыльнувшись волчьей пастью мне в лицо, очень искусно обыгрывает парней, держащих его в растяжках, и резко бросается на мою истинную.

Гаденыш решает быть верным Борсову до конца. Получив четкий приказ, даже зная, что заказчик уже мертв, он все равно не отступается. И кидается убивать. Понимает, мерзавец, что уже не жить, вот и придумывает напоследок испытать удачу.

Да, в обличие волка оборотень стремительнее и проворнее, изворотливее и мощнее, чем в теле человека. Этим и пользуется подлец.

И пусть я просчитываю его намерения за секунду до прыжка, единственное, что успеваю сделать, лишь прикрыть пару собой. Заслонить от опасности ее и малыша.

Думаю ли я в тот момент о том, что могу пострадать? Что моё горло становится идеальной мишенью, и разодрать его — секундное дело для опытного убийцы?

Нет.

Однозначно.

Это не так важно, как жизнь Мии. Моей самочки, маленькой, нежной, но удивительно стойкой и смелой.

Прижимаю свою истинную, завернутую в теплый шерстяной плед, теснее и аккуратно убираю завивающийся темный локон за маленькое ушко, чтобы тот не мешал ей спать.

Умаялась девочка, пережив столько нервотрепательных моментов за один день, сколько некоторым и за всю жизнь не выпадает.