— Чего ты хочешь?

— Я хочу домой, — говорит она легко, напористо. Первое предложение, которое она произносит за последние дни, посвящено ее гребаным родителям.

— Все, что угодно, только не это.

Она делает еще один шаг назад. На этот раз ее глаза настолько безжизненны, что кажется, будто она лежит в гробу.

— Анника, остановись!"

"— Ты остановись! — кричит она в ответ. — Я устала. Я так чертовски устала от этого, от тебя. Ты не тот Крейтон, которого я знаю. Ты не тот Крейтон, который заставил меня чувствовать себя в безопасности и любимой, ты не тот Крейтон, который дал мне смелость идти за тем, что я любила.

Крейтон никогда бы не причинил мне такой боли, он не стал бы разрывать мое сердце снова и снова, как бы я ни умоляла его остановиться. Как будто я застряла с самозванцем, и я ненавижу это. Я так это ненавижу.

Я скрежещу зубами, и моя челюсть сжимается с такой силой, что я удивляюсь, как не защемило сухожилия.

— Так вот почему ты отказываешься говорить со мной или позволяешь мне прикасаться к тебе? Потому что ты думаешь, что я самозванец?

Она кивает.

Я слышу звук разбивающегося на куски моего мира.

Кусочки настолько малы, что я никогда не смогу их найти, не говоря уже о том, чтобы собрать их снова.

Когда я впервые привез Аннику на этот остров, я думал, что мы найдем то, чего у нас когда-то было. Да, она немного боролась со мной, но она также смеялась и дурачилась. Она танцевала для меня, флиртовала и вздыхала в моих объятиях. Ей нравилось класть голову мне на колени и смотреть на мое лицо, когда я читал для нее, а потом требовала еще.

Казалось, что она все еще любит меня.

Когда она извинилась за то, что выстрелила в меня, я поверил ей.

Я верил, что она должна была сделать выбор, но горькая правда в том, что она никогда не выберет меня вместо своей семьи.

Наверное, это несправедливо, что я заставил ее сделать это, но я хотел, чтобы она выбрала меня, как в тот раз она выбрала своего брата.

Я хотел, чтобы это был я.

Я просто никогда не думал, что моя зацикленность и мой план сблизить нас еще больше отдалит нас друг от друга. Я никогда не думал, что лишу ее света и сделаю ее таким сломленным человеком.

Она совсем не похожа на мою Аннику.

От ее жизнерадостности, постоянного озорства и невинности в глазах, энергии, которая бурлит в ее порах, не осталось и следа.

Она могла физически застрелить меня, но я убил ее. И есть только один способ вернуть ее к жизни. Даже если для этого придется пожертвовать своей собственной жизнью.

— Хорошо, — шепчу я.

Ее брови сгибаются.

— Хорошо?

— Я отвезу тебя домой.

— Ты... ты отвезешь?

— Я когда-нибудь лгал тебе?

Она неистово трясет головой, часть света просачивается обратно в ее глаза. Медленно, но неуклонно.

Черт.