Им же, если мыслить логически, надо было как можно скорее и подальше убежать от места преступления. Поэтому пропустить удачно подвернувшийся «икарус» они просто не могли. Не так ли?..

— По логике — так, — согласился Голубев. — Если, конечно, тот «икарус» останавливался у Раздольного.

— Останавливался. В нем, по-моему, приехал раздоленский пасечник.

— Ефим Иванович Одинека?

— Да. Я видел, как он с рюкзаком за плечами направился от Кузбасской трассы к своей пасеке.

— Ты знаком с бывшим кузнецом?

— У меня во всех селах района знакомых хоть отбавляй.

— Если не коммерческая тайна, откуда столь обширные знакомства?

— Раньше таился, теперь тайны нет, — с виноватым смешком сказал Красноперое. — Бизнес я начинал с сельской торговли. В период алкогольного голодания в каждом селе у меня было по два-три надежных человека, которым привозил по пятидесятилитровой фляге спирта для «теневой» продажи. Разумеется, за соответствующий процент от реализации. В Раздольном одним из таких людей был Ефим Одинека. Теперь у него покупаю экологически чистый мед. Кстати сказать, и в Кузнецке, и в Новосибирске у меня тоже есть надежные связи в самых разных кругах. Если надо, могу оказать помощь в розыске Куксина.

— Опасаюсь, что от твоих «кругов» пойдут крутые волны. Не суй, Всеволод, шею не в свой хомут. Без тебя разыщем и поймаем Кука.

Глава XII

Оптимизм Голубева стал угасать, когда Слава окончательно убедился, что Куксин с Алтыновым улизнули из райцентра. За это время с помощью железнодорожников скромно похоронили Олега Люлькина. Еще скромнее определил на вечный покой своего подопечного гражданина Несветаева психоневрологический интернат. Вспыхнувшие было в тихом районном городке толки да пересуды по поводу насильственной смерти двух малоизвестных людей скоро притихли. Судьба покойников была определена, а дальнейшее не очень волновало обывателей. Над розыском и задержанием убийц приходилось ломать головы участникам следственно-оперативной группы, возглавляемой районным прокурором Бирюковым.

Предположение Красноперова о том, что угонщики его джипа уехали на маршрутном «икарусе» в сторону Кузнецка, подтвердил пасечник Одинека, с которым Голубев повидался утром следующего дня после убийства Солдата Солдатыча. Ездивший в Новосибирск за вощиной для ульев Ефим Иванович возвращался домой именно тем самым «икарусом». Как только он вышел возле Раздольного, в автобус сразу вскочили два парня. И еще одно подтверждение сделал Одинека. Почти слово в слово повторил показания своего таежнинского родственника, гостившего на пасеке в дождливую среду, когда неизвестные парни приходили с просьбой дать им топор, чтобы вызволить из грязи застрявшую на проселочной дороге легковушку.