Насколько за три дня я успел понять крутой нрав куратора, здесь редко присутствовал кто-то из учеников. Кабинет выдавал ещё то, что он очень себя любит. Все предметы, начиная со стульев и заканчивая чернильницей, были не из дешёвых и явно сделаны на заказ. Абсолютно на каждой вещи были изображены скрещенные кинжалы — логотип гильдии проныр. Плюс к этому на длинных полках стояли многочисленные кубки, статуэтки, картины в золотых рамках и другое, явно полученное в награду за какие-то достижения.

— Ты откуда? — сходу начал допрос Беронз.

И в этот момент шестое чувство подсказало, что в данной ситуации наша с Визилием задумка не сработает. Этот неприятный товарищ не удовлетворится размытым ответом про глухую деревню в отдалённой области. Поэтому надо сразу поставить границы и дальше уже смотреть, что получится. Или он это примет, или я очень быстро отсюда вылечу.

— Я внебрачный ребёнок одного из… членов гильдии проныр (я специально сделал паузу, чтобы по смыслу туда подходило слово «высокопоставленных»). Он активно готовил меня к поступлению. Больше я ничего сказать не могу.

— Ты убил больше четырёхсот монстров за восемь часов. Это говорит о том, что у тебя очень высокий для твоего возраста уровень, хорошие артефакты и ты пил много усиливающих эликсиров.

Беронз просто констатировал факт. Я же на всякий случай вздохнул и кивнул, мол, так всё и было.

— И ты с самого начала активно пытаешься выделиться. Зачем?

Важный вопрос. Они тут явно что-то мутят и могут опасаться заслонного казачка. Возможно, поэтому так резко отфильтровывают людей. Но я же хоббит, и у меня есть неплохой ответ.

— Хочу стать Великим воином в кратчайшие сроки.

Я подался вперёд и понизил голос.

— Не могу себе позволить годами сидеть тут с этим слабаками.

— Навыки будут отставать… — прищурив глаза, прокомментировал куратор.

— Пока не отстают. Даже есть солидный запас. Я этого достиг меньше чем за год на эликсирах, с помощью восстанавливающих артефактов и магии. Я качался по восемнадцать часов в сутки и планирую делать это же и впредь.

Я высказался и, скорчив надменную рожу, откинулся на стуле. Понятно, что он чувствует в моих словах и недосказанность, и ложь. Но он точно не поймёт, в чём они заключаются, тем более что общий настрой и кое-что из сказанного — правда. Скорее всего, он подумает, что я целеустремленный, наглый, самовлюбленный самородок (отморозок). Надеюсь, им такие нужны.

Лицо Беронза стало ещё более задумчивым. Он долго рассматривал меня, барабаня волосатыми пальцами по поверхности стола."

"— А зачем тебе всё это? — наконец спросил он и скрестил руки на груди.

— В смысле? — делано удивился я.