— Я искала вас в вашей комнате и повсюду… Герцогиня…

— Да, мы уже знаем. Я иду к ней! Позаботьтесь о ребенке. — Было неясно, о каком ребенке он говорил, но экономка и Виллему его поняли.

— Идем, Марина, — нежно сказала Виллему и обратилась к экономке: — Покажите, пожалуйста, где ее комната.

Экономка заколебалась:

— Она спит в комнате рядом со спальней герцогини.

— Понимаю, тогда нам нужна другая.

— Я провожу вас.

— Мама, мама… — жалобно приговаривала Марина, пока они шли.

— С мамой все хорошо, — Виллему была в растерянности: что делать, что сказать Марине? По глазам девочки она видела, что та вот-вот потеряет рассудок. Как же сказать ей правду?.. Господи, как быть? Неужели навсегда погасить ее разум?

Тристан скрылся в комнате Хильдегард. Доминик быстро сказал экономке:

— Пожалуйста, попросите сюда доктора, но предупредите, что он не должен никому говорить об этом!

Экономка кивнула, провела их в свободную спальню и ушла.

— Ложись, Марина, — нежно, как могла, велела девочке Виллему. — Сейчас придет доктор и поможет тебе. Ты его знаешь, он уже лечил тебя раньше.

В ответ Марина сжала руку Виллему. Страх в ее глазах был красноречивее слов.

«Боже милостивый, помоги нам», — молилась про себя Виллему, которая вспоминала о Боге лишь в исключительных случаях.

Марина издала громкий, протяжный вопль. Когда схватка кончилась, она испуганно посмотрела на Виллему.

— Я отравилась? — спросила она.

— Нет, нет… Все будет хорошо…

Господи, что она говорит, что будет хорошо?

Пришел доктор. Губы у него были плотно сжаты. Они уложили девочку в постель, но она не позволила осмотреть себя, ее охватил прежний ужас. Ни один мужчина не должен к ней прикасаться.

У нее опять начались схватки. Взрослые беспомощно смотрели друг на друга, не зная, что предпринять, времени на объяснения уже не осталось.

Вдруг чья-то решительная рука отодвинула их в сторону, Ульвхедин сверху смотрел на Марину. Она уже видела его за обедом и тогда от страха чуть не сползла со стула, однако ничего не сказала и даже не убежала из столовой.

Теперь она испуганно смотрела на него, словно птенец, который не может улететь от опасности.

Никто так и не понял, что именно сделал Ульвхедин.

Он просто пристально глядел ей в глаза и шептал какие-то слова. Их могла слышать только Марина.

Веки у нее отяжелели, она еще раз взглянула на Ульвхедина, потом закрыла глаза и погрузилась в тяжелый сон.

Ульвхедин обернулся к Виллему.

— Теперь она будет спать, пока я не разбужу ее. Думаю, надо сделать так, как решили Тристан и герцогиня: сказать ей, что ребенка родила ее мать. Она поверит. Если же вы скажете ей, что это ее ребенок, она просто погибнет.

— Ты прав, — согласился Доминик. — Марина находится на грани безумия.