– Работой?

– Он был директором завода «Технопласт».

– Ах вот как! – Сорокин несколько оживился. – Я хорошо помню эту историю.

– А я не помню совсем, – жестко обрубила Ульяна.

– Не будем ее касаться. – Доктор миролюбиво улыбнулся. – Вы единственный ребенок в семье?

– У меня есть младший брат.

Сорокин беспокойно заерзал в кресле, как будто ему что-то мешало, и спустя мгновение заметил:

– У меня такое впечатление, что вы экономите на словах или куда-то спешите. В нашем распоряжении целый час, и мы обязаны употребить его в дело.

– Прошу учесть, что я здесь не по своей воле, – проговорила Ульяна.

 – Задавайте свои вопросы.

– Кто еще был рядом с вами после смерти матери?

– Бабушка со стороны отца. Но ее участие было фрагментарным. Она к тому времени вышла замуж.

– Ага… Бабушка это хорошо.

– Еще были няньки. – Ульяна раздраженно покачала головой, но это выглядело так, как будто она чесала о подушку затылок. – Давайте заканчивать с детством!

– Давайте, – согласился Сорокин. – Но сначала сделаем вывод: у вас было ординарное детство без каких-либо потрясений или чрезмерного вмешательства взрослых. – Умолкнув, он внимательно вгляделся в лицо пациентки.

 – Или нет?

Ульяна резко поднялась и, посидев на кушетке, снова легла.

– Нет. Это не так.

– Ага… – заинтересовался Сорокин. – Рассказывайте!

– В восемь лет меня похитили.

От удивления у Сорокина вытянулось лицо. Совладав с собой, он подобрал отвисшую челюсть.

– Как это случилось?

– Я вышла из школы, меня схватили, затолкали в машину и увезли."

"– Та-а-ак… – Врач замолчал. Было видно, что он подбирает нужные слова. – У похитителей была конкретная цель? Или же…

Она поспешила заметить:

– Сексуального насилия не было.

У отца в это время отжимали завод. Рейдерский захват не удался, и преступники решили действовать по-другому.

– Долго вас продержали взаперти?

– Около двух недель.

– Расскажите подробнее об этом периоде.

Ульяна закрыла глаза и заговорила тише и медленнее:

– Запомнила чью-то руку с вонючей тряпкой у моего лица. Еще – машину, светлый пикап. После того как меня закинули в салон, я потеряла сознание. Очнулась в комнате с зарешеченным окном. Оно выходило на огромное картофельное поле. Был сентябрь, но картошку почему-то не копали.

– Последнее замечание выпадает…

– Что?

– Вы были слишком малы, чтобы это знать.

– Про то, что в сентябре копают картошку? – не открывая глаз, Ульяна дернула плечиком. – Возможно, я слышала это от кого-то из взрослых.

– В том доме, где вас содержали?

– Вряд ли… Скорее всего когда меня расспрашивали после освобождения. Конечно же, я знала, как выглядит куст картошки, еще до похищения.

– С вами хорошо обращались? Вы кого-нибудь видели?

– В комнату приходила старуха, но она не говорила со мной.