Иисус, Мария, Иосиф!

Рука вздрагивает и карандаш ведет в сторону. Тело обдает жаром.

– Я сейчас умру от неловкости, – бормочу я, крепко зажмурившись. – Клянусь, мне еще никогда в жизни не было так неловко.

Долорес звонко смеется, и я медленно открываю глаза.

– Все в порядке, Микки, расслабься.

– Пожалуйста, не говорите маме про… Про то, что моя подруга лишилась девственности.

– Это не мое дело, у меня нет никакого права рассказывать такое твоей маме. Но надеюсь, что твоя подруга использовала защиту.

– Конечно, – пищу я, прижав прохладные ладони к щекам. – Как же неловко!

– Поверь, я понимаю, в этом возрасте у подростков все запутанно и гиперболизировано.

Позволяй себе ошибаться и не винить себя за ошибки. Ты можешь думать месяцами, запутываясь все сильнее. Порой действие и разговор ставят все на свои места. Я недавно пыталась сказать об этом Джейку, но он не стал слушать и сделал вид, что уходит в другую семью. Надо научиться доверять своему сердцу и чем раньше ты это поймешь, тем лучше.

Я недавно доверилась сердцу и лишилась девственности. Или же я доверилась алкоголю?

У Долли звонит телефон, она уходит на кухню, чтобы поговорить, а я решаю полностью уйти в рисунок, потому что в такие моменты меня перестает волновать абсолютно все, кроме бумаги и карандаша.

Я устала бояться и бежать от своих мыслей, но пока не вижу другого выхода.

***Через час из кухни доносится запах жареного мяса, Долорес готовит ужин, а я заканчиваю набросок тетушки Мэйм и приступаю к вертикально расположенным буквам названия. Спина и шея затекли, и я наклоняю голову из стороны в сторону, чтобы размять шею.

Хлопок входной двери заставляет меня вздрогнуть.

– Мам, я дома.

– Ужин уже скоро! – кричит она с кухни. – И у нас гости.

Джейк заглядывает в гостиную, и я, натянув улыбку, взмахиваю рукой. Он подходит ближе и, уперевшись ладонями в стол, рассматривает рисунок.

– Выглядит отлично.

– Спасибо, – отвечаю я, дергая ногой под столом.

Решаю последовать совету Долорес и прислушаться к своему сердцу. Нужно понять, что я испытываю к Джейку.

Я смотрю на его ладони, следую взглядом по загорелым напряженным рукам. Джейк сосредоточен на наброске, на лоб спадают прядки темных волос, под ключицами болтается кулон в виде медиатора, а еще я точно знаю, что под его футболкой спрятан пресс, при мысли о котором у меня почему-то вспыхивают щеки.

Ладно, глупо отрицать привлекательность Джейка Элфорда. Но что мне говорит мое сердце? Оно стучит громче, чем обычно. И мне это совсем не нравится.

Бум. Бум. Бум.

Закусив колечко в губе, Джейк усмехается.

– Что с лицом, Рамирес?

– А что с ним?

– Ты так напряжена. – Чуть склонив голову набок, он вскидывает бровь. – Ну, не знаю, может, тебя пучит или вроде того?

Нет.