Так, пора бы перестать думать об этом, а то превращаюсь в законченного параноика.

Когда я отошел от края и уже собирался набрать разбег для эпичного прыжка, чья-то крепкая рука схватила меня за предплечье:

— Парень, ты чего удумал-то?

Вот ведь ещё одна проблема на мою голову! И как реагировать на это?

— Ничего, — я вопросительно посмотрел на стиснутую ладонь, затем перевел взгляд на человека, которого вижу явно первый раз. — Мы знакомы?

— Нет."

"— О, это к нам летят! — я указал наверх и, пока все, задрав подбородки, наблюдали за приближением военного вертолета, разбежался и перемахнул через провал. Не зря всё-таки ходил в тренажерный зал: уверенно преодолел препятствие и умудрился ничего себе не повредить.

Я зашагал по пустой дороге. Все машины, которые успели перебраться на другую сторону, уже уехали. Прикрыл глаза, представляя, как рядом со мной материализуется брошенный кем-то велосипед. Трюк не удался.

Вертолет сделал петлю и завис посредине моста. На проезжую часть, находившуюся от меня в сотне метров, упали длинные верёвки, по которым спустилась четверка спецназа. Что за дурацкий сценарий? Откуда это вообще взялось?

Попытался оценить обстановку. Справиться с ними, расшвыряв их, как котят? Даже не смешно. Не стоит себя обманывать: тут без шансов. На лицо многолетняя подготовка, слаженность действий и отличная экипировка. И это не считая огнестрела, против которого я бессилен. Попытаться проскочить мимо них? Бесполезно. Спрыгнуть в воду и добраться вплавь? Как вариант, но всё-таки кажется, что меня пристрелят. Просто поговорить? Придётся.

Подняв руки, я замер. Смог рассмотреть нашивку, которая красовалась на груди каждого военного — «Авалон». Это что ещё такое? Какое-то специальное подразделение или чья-то частная армия? Кажется, с чем-то подобным я уже встречался. Вот ведь мерзкое чувство! Будто вспоминаю ускользающие события недавнего сна.

Подбежал боец. Я уловил резкое движение, шорох электрического разряда, а в следующую секунду моё сознание померкло.

После того, как меня вырубили шокером, я очнулся в летящем вертолете. Как оказался в нём — для меня оставалось загадкой. Скованные за спиной руки и стянутые ноги не позволяли пошевелиться. Попытки задавать вопросы ни к чему не привели. Попробовал перекатиться на другой бок, но боец ударил меня носком берца по почкам и зафиксировал, вдавив колено в щеку.

Через полчаса мы приземлились. Мне запихнули в рот кляп, на голову нацепили мешок, а затем куда-то поволокли. Подловив момент, удалось извернуться и треснуть лбом по чьей-то роже. Я явственно слышал, как с треском ломается нос, потом донеслись звуки отборного мата, а после кто-то умело прошелся кулаками мне под ребрами.

— Альберт, не увлекайся. Такие, как он, нужны Столыпину живыми.