Я даже поддерживаю беседу с друзьями, и мы обмениваемся понятными нам шутками, что позволяет мне на некоторое время выкинуть всю хрень из моей головы."

"Через два часа, когда игра завершается победой Эла, мы устраиваемся за столиком в ресторане гольф-клуба. Мы с Эриком не являемся его членами, и пока что присутствуем здесь в качестве гостей Адама, но я даже подумываю, а не пополнить ли мне своей персоной ряды этого клуба.

– Как Хоуп? Готовится к экзаменам? – спрашивает Эрик, когда нам приносят закуску.

– Намного лучше, – я киваю. – Врач пока ещё отговаривает её, но она уже рвётся в бой. Хочет поскорее покончить с этим, и я её понимаю.

Из-за операции и последующей реабилитации Хоуп пропустила выпускные экзамены и выпускной. Ещё в апреле её зачислили в Браун, но учёбу пришлось отложить на следующий год. Для восемнадцатилетней девушки Хоуп слишком многого была лишена в один момент. И хотя я наказал того урода, удовлетворение от этого почти никакого. Хоуп это не помогло.

Ставлю локти на стол и глубоко вздыхаю. Лучше об этом не думать, иначе опять из себя выйду.

– Хоуп молодец, – кивает Адам. – Она справится.

Оказывается, это хорошо – провести день с друзьями, а не напиваться в стельку, трахая очередную незнакомую бабу, потому что последнее всё равно не помогает, ни хрена не помогает. Кроме того, что сеет хаос там, где уже и так всё в руинах.

Мы смеёмся над какой-то шуткой Эрика, когда мой взгляд случайно выхватывает знакомое имя, которое я предпочёл бы больше никогда не слышать. За соседним столиком какой-то парень читает газету, и я вижу заголовок и её фотографию. Пишут какую-то херню про то, что она подсела на наркотики после нашего неудачного романа.

«Неудачный роман» – так вот что у нас было. Я три месяца избегал сраных журналов и газет, любого издания, где мог наткнуться на упоминание о ней или о нас, а теперь оно прямо перед моим лицом, и это рушит всё положительное, достигнутое за этот день. Моё спокойствие исчезает как по щелчку, тело напрягается, и мрак, в котором я живу последние несколько месяцев, вновь расставляет свою ловушку.

– Что случилось?

Эл смотрит на мои руки, которые я непроизвольно сжал в кулаки на столе.

Я качаю головой, не в состоянии и слова вымолвить. Если я открою рот, то всё, что из него посыплется – это самые грязные ругательства и рычание.

Даже сейчас эта сука преследует меня, никак не желает сваливать ни из моей головы, ни из моего поля зрения. Это словно насмешка в мой адрес: «На, жри, подавись, ты же так хотел её, долбанный придурок, так получай!»

Я резко поднимаюсь из-за стола и несусь к выходу, потому что, если задержусь хоть ещё на несколько секунд, разнесу этот зал к чёртовой матери.