— Ты хочешь что-то сказать? — спрашивает он и выдвигает ящик с носками. Переводит на меня взгляд. — Или позлорадствовать?

— Я хочу с тобой разосраться в пух и прах, — честно говорю я. — Понимаешь? Я хочу остаться с тобой врагами. Я хочу, чтобы ты исчез из жизни наших дочерей. Исчез, Рома.

— Я не исчезну из жизни дочерей, — смотрит в упор. — Они — мои малышки. Алинку вообще я сам выкормил своими руками, Лер. Я их отец. Не на словах. Я прожил с ними все. И болезни, и бессонные ночи, и зубы…

— Я знаю, — едва слышно отвечаю я. — Знаю…

От этого и больно. Роман — не мудак. Не равнодушный отец. Не жестокий урод.

— Я знаю, что будет сложно, — говорит Рома. — Будут истерики. Крики. Признания в ненависти. Будут, да, но я останусь их отцом.

В голове вспыхивает предательский огонек отчаянной надежды, которая родилась из страха перед одиночеством."

"Может, согласиться на его план? М?

Тогда для наших дочерей сохраниться иллюзия крепкой и счастливой семьи, а я… Я постараюсь принять ситуацию такой, какая она есть ради Алинки и Варьки.

Нет.

Что за глупость?

Я не смогу.

Я возненавижу всех вокруг и особенно себя за самообман. Если что я и должна принять, так это то, что у нас нет будущего с Романом.

— Я не смогу все вещи сегодня забрать, — Роман кидает к рубашкам черные носки, — возьму лишь часть, а за остальным пришлю человека.

Это действительно происходит. Он собирает вещи и сегодня съедет. Покинет мою жизнь, как любимый муж.

— Уж не Наташечку ли пришлешь? — едко интересуюсь я.

— Нет, не Наташу, — аккуратно и медленно задвигает ящик, а затем выдвигает другой с чистыми трусами и футболками. — С Наташей меня ждет отдельный разговор.

— И какой же?

Роман подхватывает стопку белых футболок, разворачивается ко мне и криво улыбается:

— Если мы разводимся, Лер, то тебя это не должно волновать.

Глава 6. Отпусти меня

— Я знаю, что ты обижена, Лера! — Роман говорит на повышенных тонах. — И согласен, что мое предложение сейчас на эмоциях кажется абсурдным и возмутительным, но…

— То, что я не могу больше тебе родить, не дает тебе индульгенцию! Не дает! — я кричу. — Мы это с тобой обсуждали!

Я сейчас разорвусь на части от гнева, обиды и отчаяния.

— Обсуждали! — повторяю я. — Это не моя вина!

— Да я не об этом! — Роман тоже кричит, пинает чемодан, который падает, и смотрит на меня. — Я не планировал этого ребенка, ясно? И все это завертелось не из-за того, что я хочу третьего! Не передергивай, Лера! Но раз этот ребенок будет, то…

— Нет! Нет! Нет!

Накрываю лицо ладонью:

— Я тебе, конечно, говорила, что мы можем третьего завести через донорскую яйцеклетку и суррогатную маму, но… — смеюсь, — я не подразумевала, что ты пойдешь налево и обрюхатишь свою помощницу.