В тот день я опять чуть не струсил, а если бы струсил, то… я не хочу знать, к чему бы все пришло. Нет, — он качает головой, — не хочу…

Я согласна. Если бы он тогда скрыл Иву и пошел бы по пути откупа от Наташи, то он обрек бы меня на жизнь в обмане и иллюзии.

Это было бы жестоко к Иве.

Унизительно для меня, и это решение окончательно бы извратило Романа в беспринципного мерзавца в красивой маске приличного семьянина.

— Я не хочу с тобой, как с Наташей. Это легко, просто и грязно, — уверенно отвечает Роман. — Я хочу с тобой по-другому. И хочу, чтобы ты хотела со мной иначе.

— Как именно? — я должна узнать, какие фантазии бродят в голове Романа, и смогу ли я их потянуть."

"Нет, не потянуть. Заденут ли они меня за живое и пробудят ли во мне женское любопытство.

Нельзя что-то тянуть и терпеть. Это обернётся для меня и Ромы новым провалом.

— Хочу тебя здесь, — он подается в мою сторону, — прямо на кухонном столе, Лера, но дверь не заперта, по дому шарохаются страшные мужики, наши девочки вряд ли спят…

— Да, верно, — сглатываю я, когда он пробегает пальцами по тыльной стороне ладони.

Он не задирает юбку, не рвет блузку, не впивается в губы. Лишь касается кончиками пальцев.

Мурашки по всему телу.

— Поэтому я обойдусь лишь вопросом, — его пальцы касаются края манжеты моей блузки, — ты бы сама этого хотела?

Может, лучше бы я сбежала? Может, лучше бы я отказалась от Романа с концами? Но внизу живота тянет теплом, которое меня покинуло на долгие месяцы в разводе, и я уточняю на грани обморока:

— Спереди или сзади?

Слишком смелый вопрос для прошлой Леры, но в нынешней Лере он подстегивает не только смущение, но и ожидание ответа.

— Спереди, — губы Романа почти касаются моих, — я хочу видеть твое лицо, Лера… Твои глаза… Хочу стоять между твоих ног и сжимать твои бедра…

Прикладываю пальцы к губам Романа, вынуждая его замолчать. Тяжело дышу. Обхватывает мое запястье пальцами, проводит языком по ладони, пристально вглядываясь в мои широко-распахнутые глаза, а после рывком привлекает меня к себе. Свободной левой рукой стискивает мою левую ягодицу и выдыхает в ухо:

— Я вижу, ты хочешь… Маленькая шлюшка…

Я вся красная, не шевелюсь и чувствую, как приливает пульсирующим потоком кровь к промежности. Я возмущена оскорблением Романа, но вместе с этим мне сладко между ног.

— Сбежишь, — он будто читает мои мысли, — верну и оттрахаю…

Хрипло выдыхаю на грани стона. Он не позволял себе со мной говорить в таком тоне, и никогда не угрожал тем, что “оттрахает”.

— Ты меня поняла?

От его тихого строгого вопроса у меня вздрагивают ресницы, и я киваю, не осознавая этого медленного движения головой.

Роман отстраняется, убирает руку с моей попы, и в этот момент из радионяни раздается покряхтывание, которое перерастает в плач.