Так что на покой пора, харэ судьбу дрочить. А то жизнь, как та веревочка, которая вьется. Осесть хотя бы надо.

— На осесть, если жить солидно, лавэ нужны, — заметил Хан.

— Согласен. Поэтому я и здесь.

— А если подписаться замочить кого, то сколько сейчас башляют?

— Не смогу разъяснить, не по этим делам. Не интересовался.

Как же достает эта уголовная манера выражаться, когда половина слов под запретом по понятиям с малолетки. Даже «спасибо» и то не к лицу считается, надо «благодарю» говорить. И вот это мое «разъяснить» исключительно для того, чтобы слова «ответить» избежать.

— Тут вот какое дело, — снова продолжил разговор Бачила. — У нас тут эпизод беспредела случился, Прокопа с его братвой положил кто-то. Умеючи положил, как детей, и всех наглухо. Поискали, полукали, а не выходит так, чтобы кто-то из местных. А тут ты со своей братвой нарисовался. И сам, как люди базарят, говоришь, что по таким делам конкретный, а «печенеги» все по жизни беспредельные. И вот попадаешь ты у нас под подозрение.

— Это уже предъява? — спросил я осторожно."

"— Нет, за предъяву базара не было. Но подозрение есть. И подозрение такое, что ты заказ взял на Прокопа.

А земля тут наша, мы за ней смотрим, и на ней валить без спросу никого нельзя.

— Я про Прокопа этого от Маркела в первый раз узнал. Если бы я его исполнил, то сразу бы и ушел, что мне тут гужеваться? Надо бабки по заказу получать.

— За это тоже вкупаемся, потому и базар у нас сейчас людской, — Бачила мрачно посмотрел мне в глаза. — Но и подозрение есть. Вас в городе шестеро было, четверо сразу оторвалось. А вы с понтом не вместе были. Почему?

— Надо так, — я усмехнулся. — Если про основное дело мое заговорим, все расскажу.

Так проще будет. А Прокоп, как от людей слышал, сам отморозок еще тот, так?

— В городе он в понятиях жил, — ответил Бачила.

— Так он в городе и не кормился. А куда за хабаром ходил, там тоже в понятиях все было?

— Да беспредельщик Прокоп этот, чисто тут нишкнул, — вдруг заговорил дед в очках. — Мокрушник голимый, чертей себе набрал, бес. Слыхал я за то, как он там бомбил, мочил всех подряд. За таким откуда хошь приедут. А тот черт, что от них выломился, мог сам вернуться.

— А куда они ходили? — спросил я, сделав вид, что меня какая-то мысль посетила.

— На восток больше, — вместо деда ответил Бачила. — С какой целью интересуешься?

— К Вологде ходили?

Бачила посмотрел на краснорожего с вопросом, тот кивнул. Это не Монгол, часом?

— Ходили, выходит. Разъясни.

— За Сашу Кучера слыхали?

— Если тот Кучер, за кого думаю, то честный вор, правильный, — ответил дед. — Его еще в семьдесят втором короновали, во Владимирском централе.

— Кучера завалили под Вологдой месяца четыре назад, в машине расстреляли. Точно «зеленые» какие-то.