Сам он достал из кобуры пистолет и встал на пороге кухни.

Мне с моего места коридор был виден почти весь. Бойцы замерли по бокам от двери. Все ждали.

По кухне распространялся божественный аромат свежезаваренного кофе. Мне мучительно хотелось плюнуть на все и налить себе чашку, но, увидев лицо Димирчана, я понял, что ему хочется кофе еще сильнее, чем мне, и от этой мысли я сразу повеселел.

Прошло несколько минут. Я ждал звука подъехавшего лифта, но на лестнице было тихо. Вдруг среди этой тишины совершенно неожиданно раздался дверной звонок.

Видимо, сценарий был обговорен заранее.

Один из бойцов махнул рукой, Елена Сергеевна подошла к двери и спросила:

– Арсений, это ты?

И тут в ответ на ее слова трижды громыхнули выстрелы.

От двери полетели щепки, Елену Сергеевну отбросило к противоположной стене коридора. Арик бросился вперед, бойцы возились с запорами, а с лестницы прогремело еще несколько выстрелов – правда, звук был совсем другой.

Я выглянул в коридор. Елена Сергеевна лежала на полу, вся ее грудь и живот превратились в темно-багровое месиво. Но она еще была жива – рот приоткрывался, как у выброшенной на берег рыбы, глаза еще сохранили осмысленное выражение и, казалось, что-то искали.

Димирчановские бандиты наконец справились с замками и распахнули дверь – впрочем, наверное, они сделали это быстро, просто время так уплотнилось, что секунды ползли, как пьяные улитки, – и как только дверь открылась, в коридор буквально ввалился Колыванов. То есть он сделал один шаг в дверь и тут же рухнул ничком на пол, причем по его позе я понял, что он-то уж точно мертв.

Глаза Елены Сергеевны наконец нашли то, что искали, – труп Арсения Колыванова.

Взгляд ее остановился на мертвеце, и – честное слово – на губах этой буквально разорванной на куски женщины появилась улыбка удовлетворения. Правда, эта улыбка просуществовала буквально долю секунды – глаза ее тут же подернулись мутной белесой пленкой, и Елена Сергеевна умерла.

В дверях квартиры появился невысокий, но очень широкоплечий и коренастый парень с растерянной физиономией и пистолетом Макарова в руках. Арик наконец опомнился и набросился на этого бойца:

– Ты что, козел, с пальмы рухнул? Тебе велели страховать лестницу, чтобы этот кадр не ушел, а ты его замочил, сучье вымя! Я тебя сейчас самого пришью! Нам он живой нужен был!

– Ара Акопович, – извиняющимся тоном забубнил боец, – он же стрелять начал.

Ну, я подбежал, а он на меня ствол развернул. Что же я, должен был ждать, пока он в меня всю обойму разрядит?

– А, иди ты! – махнул рукой Димирчан. – Ладно, потом поговорим, на «разборе полетов».

Он нагнулся к Колыванову, прикоснулся пальцами к шее и плюнул:

– Мертвее не бывает. Провалили дело.

Тут он увидел меня и еще больше разозлился.