Она не умеет врать! Когда вчера с ней разговаривал наш человек, она смутилась и сказала, что в первый раз была не совсем точна в своих показаниях и это ее мучает. В тот вечер, когда произошло убийство Марианны Ковалевой, она на какое-то время задремала, сидя в кресле. Довольно надолго задремала, может быть, на час или полтора, и не может уверенно сказать, были ли вы все это время дома. Может быть, ушли и потом вернулись. Так что алиби ваше, гражданин Журавлев, трещит по швам.

Я очень разозлился. Эти сволочи приходили, оказывается, без меня и снова терзали бедную бабулю своими расспросами… Ну можно ли так мучить старого человека? Кажется, последние слова я сказал вслух, потому что Громова ответила:

– Это нужно спросить у вас.

Если бы вы щадили чувства своей бабушки, вы не совершали бы… того, что вы совершили.

– Ничего я не совершал! – чуть не закричал я. – Ну скажите, на фига мне было убивать эту Марианну?

Как ни странно, Громова кивнула:

– Вот здесь как раз единственное слабое место выдвигаемых против вас обвинений. Я действительно не вижу пока ваших мотивов… во всяком случае, достаточно убедительных мотивов.

Только поэтому я еще не требую санкции на ваш арест. Пока я только возьму у вас подписку о невыезде. Вы должны постоянно находиться в пределах досягаемости следствия. И имейте в виду, – она снова надела очки и уставилась на меня своим рентгеновским взглядом, – имейте в виду, мы будем наблюдать за каждым вашим шагом. А я точно знаю – весь мой многолетний опыт это подтверждает, – преступник обязательно допускает ошибки, хотя бы одну ошибку. И мы эту ошибку не проглядим.

* * *Не помню, как взял подписанный Громовой пропуск, не помню, как вышел на улицу.

В голове шумело, как будто я был выпивши, а ведь я никогда не пью, при моем образе жизни это неприемлемо. Что же происходит? Эта старая галоша Громова внаглую шьет мне дело! Заточку нашли, эксперт сразу же всунулся со своим заключением, что убийца – человек маленького роста, подозрительные какие-то вокруг меня совпадения. Все ясно: они решили спихнуть все на меня. Действительно, чего искать, за семь верст киселя хлебать, когда убийца – вот он, перед ними сидит, готовенький.

Припрут меня к стенке уликами, а потом только добиться признания – и вот, дело закрыто, Громовой – благодарность, а мне – срок.

Совершенно некстати вспомнились вдруг разные случаи, которые бабуля вычитывает из газет и пересказывает мне. Там описываются разные милицейские ошибки – как человека арестуют по ложному обвинению, а потом так дело повернут, что суд ничего не разберет, его и посадят.

Я остановился и несколько раз глубоко вдохнул свежего весеннего воздуха, чтобы успокоиться. Это было необходимо, потому что глаза заволокла пелена бешенства.