Он говорил, что если найдется такой идиот, который угонит его ломаные «Жигули», то он, Околевич, поставит в Никольском соборе большую свечку за его, этого идиота, здоровье, потому что проехать на этой развалюхе и не врезаться в первый же столб может только он, Околевич. Но совершенно неожиданно у него возникли трения с соседом, владельцем джипа. Джип «Чероки» был не новый, но все же это был джип и хозяин очень им гордился. А еще он по причине глупости смотрел свысока на всех владельцев стареньких «Жигулей», новых, впрочем, тоже. И норовил поставить свой джип на то место, которое испокон веков занимал сначала отец Околевича, а потом он сам.

Вовка вообще-то парень тихий, неконфликтный, но тут он уперся и ни в какую не уступал. Так что у них вышло несколько недоразумений, один раз даже участковый приходил. Но владельцу джипа участковый, сами понимаете, не указ.

Я осторожненько заглянул во двор и похолодел. В том самом месте, где стоял обычно «жигуленок» Околевича, находилась груда обугленного, искореженного металла. Рядом стоял джип, переднее стекло было выбито, фары тоже искрошены – вообще вся передняя часть машины выглядела ужасно.

Капот промят, бампер снесло к чертовой матери. Джипу здорово попортили морду, но меня этот вопрос интересовал в последнюю очередь. Вокруг машин стояли люди; мужик без шапки с бегающими глазками, который по некоторым признакам был владельцем джипа, уже устал материться и сидел на лавочке, время от времени встряхивая головой, словно отгоняя невидимых мух.

– Что случилось? – спросил я, подойдя поближе.

– Сам не видишь? – отозвалась тетка в домашних шлепанцах и в пальто, накинутом поверх фланелевого халата.

 – Вовкину машину взорвали. Я на втором этаже живу, так все слышала и видела, как дело было. Этот-то, – она дернула головой в сторону хозяина джипа, – выходит утром, а Вовкин «жигуль» ему выехать мешает. Он как давай орать: опять, кричит, этот… обозвал его по-всякому, вперед меня сунулся!

Сел в свой джип и как поддаст Вовкиной машине! Хотел, значит, ее сдвинуть, чтобы на дороге не стояла. А она как рванет! Мы-то на втором живем, так и то стекла повылетели. А внизу обувная мастерская, у них ущерб большой, одних окон семь штук.

– Так Вовка-то, стало быть, жив остался? – сам себе не веря, спросил я.

– А я тебе про что говорю! Его в милицию забрали для выяснения обстоятельств.

– Тут вот какое дело, – вступил в разговор солидный дядечка."

"Этот в отличие от тетки был одет в теплое пальто и меховую шапку – собрался долго торчать у места происшествия и не желал простужаться.

– Тут вот какое дело, – повторил он. – Они бомбу могли заложить только утром, когда ворота открываются.