Художественный кинофильм «Соловей-разбойник»Глава 1

27 августа 1914 года, где-то в Восточной Пруссии

Дорога до штаба корпуса прошла достаточно тихо и спокойно. Никакого внятного охранения в этом бардаке даже не наблюдалось. А провожатый был нужен больше для того, чтобы понимать куда ехать.

Картинка за окном проплывала довольно печальная.

Войска уныло тянулись по дорогам вперемежку с обозами. Уставшие люди, повесив голову, медленно шагали вперед, глядя себе под ноги. А когда унтера требовали от них посторониться, поднимали пустые глаза на проезжающую автоколонну.

Отступление усиливалось бардаком и полировалось чудовищной усталостью. Даже невооруженным глазом было видно, что солдаты не спали сутки, а может, и двое. Да и с питанием имелись явные промахи. Сухие пайки, может, и жевали, но походных кухонь особенно не наблюдалось. А значит, бойцы вряд ли были обеспечены в должной мере горячей едой, что, безусловно, только усугубляло их положение.

Если подумать, то выходил курьез смешной до слез. Горьких слез. Сначала эти войска гнали вперед, заставляя наступать как можно более энергично. А теперь в том же темпе гонят обратно.

И все черт-те как, без порядка и всякого устроения. Особенно тылового. Что нагоняло и на самого поручика немалую тоску.

Ясно проступила роль полка, которому Максим недавно помог. Он-то думал – просто оборону позиционную держат. Но нет. Они просто давали шанс отойти своим. Потому-то и приняли этот в общем-то довольно бессмысленный бой в невыгодных для себя условиях.

Не обошлось без конфликтов.

– Куда прешь?! – заорал какой-то поручик, когда идущий первый в колонне «Форд» подал ему сигнал клаксоном.

Дескать, посторонись.

Строго говоря, никакой сложности свернуть для этого «товарища» не было. Тем более что ехал он не на груженой подводе, а в легкой пролетке, куда загрузил свою задницу и какие-то несколько сумок. Но, глянув, что в «Форде» никого старше ефрейтора не было, повел себя излишне заносчиво. Во всяком случае на взгляд Максима.

Наш герой вылез из грузовика. Подошел к пролетке, которая демонстративно остановилась, чтобы пассажир смог размять ноги. Взглянул в лицо этого поручика самого лощеного вида, кривящегося на него с усмешкой, и от всей души прописал ему «двоечку» в подбородок и ухо.

Но его оппонент оказался мужчиной ловким и умелым. И смог в какой-то мере увернуться, так что отделался только разбитым ухом. Не ожидал он связки из двух ударов.

– Мразь! Ты что творишь?! – взревел этот лощеный хлыщ и потянулся к уставному револьверу."

"Максим же бесхитростно пробил лбом прямо ему по носу. С характерным таким звуком ломающихся хрящей. Раз. И его оппоненту резко стало не до оружия. О котором, впрочем, не забыл наш герой.