Благо что все четыре снаряда были выставлены на одинаковое замедление. А терять время и ловить миллиметры ему сейчас не хотелось.

– Васков.

– Я!

– Пару фугасов принесите.

– Есть! – козырнул младший унтер-офицер и резво ускакал с каким-то рядовым «под мышкой». А поручик тем временем изучал результат стрельб.

С дистанцией они немного промахнулись, судя по всему. Взяли с небольшим недолетом. Но узкий и плотный пучок шрапнели сделал свое дело. Должен был сделать. Так и не понять. Пехота противника залегла. Кто убит, а кто просто валяется – не разобрать.

Принесли и зарядили фугас. Небольшая корректировка угла возвышения и выстрел. Еще корректировка. Еще выстрел. Нужно было и по обозу пройтись. Оставить, так сказать, свой след.

– Ну все. Сворачиваемся, – скомандовал поручик. – Васков. Орудие вернуть на передок.

Люди засуетились. А сам он так и стоял, наблюдая в бинокль за тем, что происходит там, на другой стороне поля. Наконец ему отчитались о готовности. Он спокойно убрал бинокль в чехол, сел в грузовик и развернул колонну в обратную сторону.

Минули мост. Достигли развилки. Повернули на новое направление, избегая встречи с отрядом освобожденных пленных. И проехав всего с километр, остановились в лесу. Прямо на дороге. Оправиться. Покурить. Перекусить. И подумать.

Что делать дальше? Вот так же бесцельно шляться по округе и хулиганить? Нет, конечно, подход «Соловья-разбойника» хорош. Если в основе твоей стратегии лежит отсутствие всякой стратегии и хоть сколь-либо вменяемой логики, то предсказать твои поступки крайне сложно. Ты ведь в этом плане мало чем отличаешься от обезьяны с гранатой. Но Максима это не устраивало. В нем проснулся азарт. Глупый, опасный и бессмысленный азарт. У него ведь получалось. Получалось! А вместе с азартом пробудилось и тщеславие, не реализованное в прошлой жизни. На уровне эмоций. И не только оно…"

"Он посмотрел, как бойцы вытащили полковника и чуть оттащили его в сторону, дабы тот мог оправиться. Пьяный после операции. Бузил слегка. Сам хотел. Стыдился своей немощи. Вот солдатики и подсобили. Перевел взгляд на какой-то шум. Младший унтер-офицер Васков проверял повязку портянок у рядового Игнатюка. Тот опять их неправильно нацепил, вот под руководством унтера и исправлялся. Хмыкнув, поручик поискал взглядом Хоботова. Лев Евгеньевич о чем-то увлеченно беседовал с поляком и… чехом. На немецком языке. Вполне доброжелательно, надо заметить.

– М-да… дела… – тихонько буркнул он себе под нос.

В кассе отряда уже скопилось четыреста девяносто рублей и почти семь тысяч германских марок. Частью золотом и серебром. Плюс чуть за две тысячи рублей в его «лопатнике», который он для проформы набил оригинальными купюрами – там, в далеком будущем. Благо что стоили они очень недорого.