А Одер – широкая, глубокая река. Ее очень непросто форсировать. И держать оборону на ее левом берегу много легче, чем в поле.

Ренненкампф внимательно посмотрел на Максима, задумчиво жуя губы. Поручик же продолжил:

– А вообще ситуация интересная вырисовывается. Чем там закончилось на западе? Последнее, что я помню – это историю о том, как пять германских армий разбили в пух и прах англичан с французами. Дорога на Париж была открыта. Его взяли? Или где-нибудь на Марне их смогли остановить?

– Максим Федорович, откуда вам это все известно?

– Павел Карлович – это хороший вопрос. Но я даже своего имени не помню, так что, увы, – развел руками Максим и сразу продолжил: – Смогли немцев остановить?

– Нет.

– Значит, маршал Жоффр отступил за Сену после того, как фон Клюк вклинился между пятой и шестой армиями… Испугался окружения?

Ренненкампф еще более округлил глаза, смотря на этого невероятно странного поручика. А тот между тем продолжал:

– Так получается, что Париж взяли?

– Нет, – ответил Павел Карлович. – Он устоял. После уничтожения нами восьмой армии Гинденбурга и прорыва к Данцигу Германия начала срочно перебрасывать войска на восток. Сколько – пока неясно. И над Парижем все еще висит угроза. Но он устоял – немцы не успели дойти. Просто остановились и подтягивают тылы.

– В Берлине паника?

– Вероятно, – кивнул генерал.

– Ну и хорошо. Жаль, что Жилинский никогда не решится оставить возле Кенигсберга только осадный гарнизон. Просто чтобы запирал и блокировал крепость. А остальную часть десятой армии было бы славно перебросить в Западную Пруссию для закрепления и развития вашего успеха. Но это так – мечты. Наивные мечты. Главное, что трагедии в Восточной Пруссии удалось избежать. Во всяком случае, пока.

– Что вы имеете в виду?

– Ничего… просто сомневаюсь в том, что мы сможем развить успех. А если лоб в лоб бодаться, то немец сильнее нас. Вы не видели цирк в корпусе Артамонова. Нам пока помогает только локальное численное преимущество да стратегическая инициатива. Ну и мои проказы. Хотя о них уже лучше и забыть. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить.

– Максим Федорович! Если бы не ваши, как вы выразились, «проказы», армия Александра Васильевича была бы уничтожена, а моя – с позором отходила из Восточной Пруссии. Вы – настоящий герой!

– Павел Карлович, я простой поручик, который даже не знает своего имени. Я так – муха в сортире, а не герой. Вот нога немного заживет и подам в отставку, тем более что ранения вполне позволяют.

– Но почему?! Вас ждет блестящее будущее в армии!"

"– Извините, Ваше Высокопревосходительство, но это слишком наивный взгляд для наших реалий, – грустно улыбнулся поручик. – Я никто и звать меня никак.