Отрежу вам голову и покончу с собой. Не хотите лечить – валите отсюда. А лучше принесите мне пистолет, чтобы я мог застрелиться, когда станет совсем худо.

Врач попытался было что-то сказать, но не находил слов. Лишь рот открывал, как рыба. Да, ему и раньше приходилось слышать в свой адрес всякое. И проклятья, и оскорбления, и угрозы. Но обычно они были куда более эмоциональными. А тут – спокойный, холодный тон. Хуже того, его уже предупредили, что конкретно ЭТОТ поручик должен выжить, попутно рассказав, как он весело развлекся в тылу у немцев. Поэтому обещанию Максима его зарезать медик поверил без всяких сомнений.

– И что вы предлагаете? – наконец произнес врач после затянувшейся паузы.

– Чтобы вы выполняли мои инструкции.

– Серьезно? – усмехнулся врач.

– Или проваливайте, или делайте то, что я скажу.

– Хм. И что же вы хотите, чтобы я делал?

– Возьмите семи-восьмипроцентный раствор поваренной соли на кипяченой воде и клизмой промойте рану. Струя должна быть достаточно сильной. Видимо, туда попали фрагменты ткани. Возможно, еще какая-то грязь. Их нужно вымыть. Иначе воспаление не пройдет.

– Вы с ума сошли! Это же будет нестерпимая боль! Вы умрете!

– Чтобы я от болевого шока не умер, дайте мне разведенного надвое медицинского спирта. Стакана четыре. Это сильно снизит болевые ощущения.

– Четыре стакана? Ого!

– А какой еще есть выбор? Опиум не хочу. К нему сильное привыкание. Или, может быть, у вас есть что-нибудь для местного обезболивания? Новомодный новокаин? Нет? Жаль. В принципе, можно и слабеньким водным раствором кокаина с адреналином уколоть возле раны…

– Адреналин? Что это?

– Это одно из названий… Хм… Сужает сосуды… кажется, из надпочечников выделяют, – попытался вспомнить Максим все, что слышал об этом веществе. Он был уверен, что врач о нем знает. Потому что его открыли больше десяти лет назад и сразу активно стали вводить в медицинскую практику. Правда, в другом ключе. Но это и не важно.

Попытка вмешательства в операцию выглядела довольно странно. Можно даже сказать – нелепо. Ведь поручик не химик и не медик. Просто слишком много всего читал об эпохе. Не только реального, но и гипотетического: что могли, но не применяли. Обсуждения-то реконструкторов – та еще сборная солянка. А ногу терять не хотелось совершенно. Вот и начал лихорадочно вспоминать все, что в голове случайно отложилось…

Еще немного поговорили. Наводящие вопросы, уточнения, детали. Поручик вываливал все, что знал и о чем догадывался. Ведь не для кого-то, а для себя старался. Даже про полковника вспомнил, которому он уже эту процедуру делал. В полевых условиях.

А врач записывал в блокнот и поглядывал странным взглядом на Максима. Но спрашивал только по делу, помня, что у поручика частичная амнезия.