После мужской природы понесло бедолагу Гектора в рассуждения о России – мать ее! – в коих увяз он совершенно и Архипова взбаламутил.

Проснулся Владимир Петрович среди ночи и некоторое время лежал в полной растерянности.

Маша спала рядом. И это было хорошо – единственное, что, как выяснилось, могло Архипова успокоить после разных трудных разговоров, сдобренных рассуждениями Гектора о России, это как раз ее легкое и веселое тепло рядом с ним.

Все хорошо. А то “холостяцкий флэт”, будь он неладен!

За окнами светлело, и хотя утро было все еще серым, очень ранним, как-то угадывалось, что впереди жаркий и длинный летний день, с желтым солнцем и синим небом.

– Как рада я, что все теперь в покое, в гармонии великой пребывает, – доверительно сказала Лизавета. – Почти надежду потеряла я, и обрела ее я снова лишь недавно!

Архипов стремительно сел в постели. Одеяло свалилось. В голове зашумело от резкого движения.

– Володь, ты что? – пробормотала рядом сонная Маша.

Лизавета сидела в кресле, которое Архипов поставил вместо матраса, отданного Максу. Тинто Брасс спал рядом на круглой подушке и даже не думал просыпаться.

– Три плана бытия в один слились, добра пространство образуя, – провозгласила Лизавета и погрозила Архипову пальцем. – И все же лучше вернуть вам одеяло вновь на место, родительские взоры не предназначены для выросших детей!

Архипов суетливо потянул на себя одеяло. Маша открыла глаза и уставилась ему в лицо."

"– Ты ничего не слышал? – шепотом спросила она.

– Конечно, слышал, он же не глухой! – довольно раздраженно заметила Лизавета. – Глухой не слышит очевидного, ведь люди подчас о чудесах мечтают, когда все чудеса в одном помещены сознанье!

Архипов застонал.

Маша подскочила как ужаленная и уставилась на Лизавету, прижимая к бледной груди свою часть одеяла.

– Тетя? – проговорила она, закрыла глаза и опять открыла. – Тетя, вы же… Как же…

– Зря вы позволили себя отравить, – сказал Архипов громко. – Или вы ни о чем не догадывались?

– Догадки глупые одно, а жизнь – совсем другое. И не всегда нам в жизни удается мгновенно все понять, проникнуть в суть вещей.

– Не надо вам было никуда проникать. Вы просто забыли об осторожности.

– Володя.

На этот раз Маша закрыла лицо ладошками, а потом отняла их и взглянула на Лизавету.

– Тетя, вы вправду… здесь?

– Я здесь, и где ж мне быть еще? Я ненадолго, посмотреть на вас пришла, сказать, что счастлива, что так все разрешилось. Приветы передать…

– Какие еще приветы? – изумился Архипов.

– От матушки и батюшки от ваших, – выдала Лизавета. – Узнали лишь, что к вам я собираюсь, тотчас просили всяческую передать любовь, и чувства лучшие, и светлые порывы!

– Порывы? – переспросил Архипов. Сердцу стало холодно.