— Я должна ехать в машине.

Мэддокс кивнул. Расстояние между нами, физическое и эмоциональное, убивало меня, и, судя по его выражению лица, его тоже.

— Я поеду впереди, проверяя, безопасна ли дорога, Белоснежка.

Белоснежка. Вначале я презирала это прозвище, но не сейчас.

Он снова сел на Харлей и посмотрел на меня таким взглядом, что я пожалела, что не поехала с ним. Я хотела разделить это с ним, хотела понять, что он чувствовал, когда ехал на байке. Вместо этого я села в лимузин и наблюдала через тонированные окна, как он едет впереди. Я думала, что мне будет легче признаться в своих чувствах к Мэддоксу на публике, но все это было еще слишком свежо, слишком неопределенно, чтобы я была готова сделать себя такой уязвимой перед другими.

Все смотрели, затаив дыхание, готовые к разгорающемуся скандалу.

* * *Мэддокс остановился на обочине перед тату-салоном. Он сузил глаза, глядя на что-то внизу дороги. Я вышла из машины, когда Мэддокс слез с мотоцикла и направилась к входной двери тату-салона, которая была закрыта, чтобы я могла уединиться во время нанесения татуировки. На этот раз он не пытался дотронуться или поцеловать меня, и я возмутилась собственной трусостью.

— Что ты увидел?

— Мне показалось, что я видел объектив.

Я посмотрела в ту сторону, куда он указал, но понимала, что ничего не вижу. Мне редко удавалось. Я бы узнала завтра, если бы за нами следили папарацци.

— Хочешь, я пойду с тобой? — спросил Мэддокс, возвращая мое внимание к салону.

— Да, пожалуйста, — тихо сказала я.

То, что он увидел на моем лице, заставило его глаза вспыхнуть защитой. Один из моих телохранителей проверил тату-салон, пока Мэддокс и другой ждали со мной. Когда мы вошли, только Мэддокс остался рядом, пока тату мастер приветствовал нас.

Он был покрыт татуировками с ног до головы, даже его лысая голова и горло. Только лицо оставалось нетронутым. Татуировки, украшавшие его тело, были красочными и замысловатыми, совсем не похожими на ужасные каракули на моей спине."

"Было очевидно, что он чувствовал себя неуютно в нашем присутствии. Мне тоже было не по себе в этом месте. Я никогда не хотела набивать татуировку, и не решилась бы на это, если бы меня не заставили. Он подвел нас к шезлонгу, и я села, почувствовав себя как в кабинете врача.

Это не успокоило мои нервы.

Мужчина, Константин, прочистил горло.

— Могу я взглянуть на татуировку, которую вы хотите перекрыть?

— Ох, конечно.

Ее еще мало кто видел, и сомневалась, что телохранители увидят ее. Отец проследит, чтобы они ничего не сказали, но иногда лакомые кусочки информации доходят до ушей жен, и тогда делаются все ставки.

— Почему бы вам не охранять двери, стоя к нам спиной? — резко сказал Мэддокс. Они проигнорировали его. Мэддокс подошел к одному из них и впился ему в лицо.