Они помогали мне почувствовать себя самой собой, что было странно, учитывая, что это всего лишь аромат.

— Тебе не нравится? — тихо спросила я."

"По какой-то причине Мэддоксу не нравился мой любимый аромат, а значит, ему не нравился человек, которым я была раньше, а отчасти и сейчас являюсь. Он встретил только ее маленькую версию в клетке, но никогда не видел меня полностью.

Он должен узнать ее получше. Мы оба должны узнать друг друга заново теперь, когда мы свободны.

— Нет, пахнешь великолепно, как более сильная версия естественного запаха твоей кожи.

— Правда? — спросила я, удивленная и облегченная.

Мэддокс просто кивнул, его нос все еще был прижат к моей коже. Его теплое дыхание было приятным, успокаивающим.

Я хотела погрузиться в него, позволить себе упасть, может, даже позволить себе смириться со всеми тревогами о том, что ждет меня впереди.

Я крепче обхватила его талию. Мэддокс коротко застонал, но но не отпустил меня, когда я попыталась отстраниться, вспомнив о его травмах.

— Черт, я скучал по тебе, — пробормотал Мэддокс, поднимая голову и изучая мое лицо, как будто он пытался запомнить каждый его сантиметр.

Он склонил голову и прижался своими губами к моим. Я хотела потерять себя в нем, в поцелуе, но через мгновение я пришла в себя. И отступила назад с улыбкой.

Мэддокс бросил на меня вопросительный взгляд.

— Думаю, нам не стоит торопиться.

— Твое тело говорит о другом, — сказал он с дразнящей улыбкой.

Верно. Мое тело жаждало большего. Возможно, это хорошо, что папа не разрешал мне проводить время у Мэддокса, потому что я хотела только одного — заснуть рядом с ним, но в глубине души я понимала, что для этого еще слишком рано.

— Я тоже скучала по тебе, но я хочу, чтобы все продвигалось медленно. Мы должны привыкнуть к новой ситуации.

— Ты имеешь в виду, что хочешь проверить, хочешь ли ты все еще быть со мной теперь, когда ты вернулась в свою шикарную жизнь.

Я сузила глаза.

— Нет. Я знаю, что я чувствую, а ты?

Мэддокс обхватил меня за талию, его голос понизился.

— Белоснежка, я предал свой клуб ради тебя, я убивал ради тебя, меня пытали ради тебя, и я даже помирился с твоим стариком ради тебя, если это не доказательство моих чувств к тебе, то я не знаю, что.

Его глаза были яростными, рассеивая сомнения, которые я испытывала.

Я сглотнула, гадая, что он скажет, если я скажу ему, что у меня сегодня должны были начаться месячные, но я боялась, что этого не произойдет. Мы с Мэддоксом не были готовы стать родителями, не по отдельности и определенно не как пара. Между нами слишком много неопределенности. Я подумывала что-то сказать, но тут постучал отец и открыл дверь, его глаза измерили расстояние между мной и Мэддоксом.