Вам лучше убедиться, что я не увижу ничего, что не хочу, когда выбью эту гребаную дверь ровно через две минуты.

Марселла вскочила на ноги и бросилась в ванную, чтобы вымыть лицо. Я остался на месте, все еще слишком пьяный от удовольствия, чтобы пошевелить мускулами, не говоря уже о том, что каждый сантиметр моего тела болел, и я, наконец, почувствовал это."

"Когда Марселла вернулась вскоре после этого, ее глаза расширились от возмущения.

— Поторопись!

Я встал и с грязной ухмылкой в ее сторону отправился на поиски чистой одежду.

За секунду до того, как Маттео выбил бы дверь, я открыл ее.

— Извини за задержку, — сказал я без искренности.

Маттео покачал головой.

— Не говори мне ничего, чего я не хочу знать или Лука не должен знать.

МарселлаЯ слышала все истории о «Вратах в Ад», как пресса называла электростанцию в Йонкерсе из-за кровавых заявлений прошлого, но мне никогда не разрешали там находиться, а тем более присутствовать на собрании. Женщины не приветствовались на этих собраниях, и до недавнего времени — а может, и до сих пор — отец хотел держать меня подальше от этого бизнеса. Сегодня я стану первой девушкой, которая наконец-то нарушит эту традицию.

Мы с Мэддоксом вышли из машины. Моросил мелкий дождь, было некомфортно, холодно, поэтому пришлось поплотнее натянуть пальто, пока мы направлялись к зданию, где нас ждали папа и Ромеро. Здание с красновато-коричневым кирпичным фасадом возвышалось у реки Гудзон, пропитанное историей, и сегодня я стану первой девушкой, ставшей ее частью.

Гордость и беспокойство бурлили в груди. В этом не было ничего особенного — присутствовать на собрании, но все увидят меня и поймут, что перемены уже на пороге.

— Теперь я знаю, почему это место называют «Вратами в Ад». Это место кричит о последней остановке, — пробормотал Мэддокс.

Я кивнула, но меня отвлекло напряженное выражение лица отца.

— Привет, Ромеро, — сказала я.

Я не видела его уже давно — последний раз через несколько дней после того, как меня спасли из клуба. Все было слишком напряженно для семейного собрания или долгого отдыха в Хэмптоне.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал мне папа.

Мы отошли на несколько шагов в сторону.

— Я хочу использовать сегодняшний день для твоего посвящения, — сказал папа, совершенно ошеломив меня.

Я не ожидала этого.

Мои глаза расширились.

— Не будет ли это слишком для твоих людей? Ты наказываешь солдат за попытку убить байкера и принимаешь в Фамилью девушку.

— Именно поэтому я и делаю это. Ты готова?

Я кивнула. Я хотела этого. Хотела стать частью Фамильи, хотела развивать наш бизнес, а не просто стоять на обочине всю жизнь.

Папа одарил меня напряженной улыбкой.

— А мама знает?

— Знает, и она просила передать тебе, что гордится тобой.