Шагнув вперед, немец ткнул стволом пистолета ему в бок.

От неожиданности подполковник шарахнулся к противоположной стене.

— Кто здесь?! — испуганно выкрикнул он.

— Не ори, — прижал его к стене Фишер.

— Ты кто?! Что тебе нужно?.

— Не узнал?

— Н-нет.

— Сейчас напомню…

Франц дернул его свободной рукой за китель, развернул лицом к стене и с силой долбанул ладонью по затылку. Ударившись лбом о стену, бывший комендант замычал.

— У меня к тебе единственный вопрос, Судаков, — прошептал ему на ухо Франц. — Где мое золото?

— Какое еще золото?

— То, которое ты забрал из тайника под днищем «Хорьха».

— Я ничего не брал.

— Врешь!

— Не брал я никакого золота!.

Фишер пришел в ярость. Если этот тип действительно ничего не знал о золоте, то следовало забыть и о мечте когда-либо его разыскать. Он просто не понимал, где искать дальше. Прежде чем перерезать глотки железнодорожникам товарных станций, он допрашивал их с таким пристрастием, что любой из них рассказал бы все, если бы слышал о золоте хотя бы краем уха. Но они не слышали, потому что тайник под днищем «Хорьха» кто-то вскрыл раньше, до прибытия эшелона в Москву.

Поначалу Франц был чертовски расстроен из-за того, что не успел допросить последнего подозреваемого — Чиковани. Однако, завладев ключами и побывав у него дома, понял: этот субъект тоже не при делах. Уж слишком бедно он жил в своем крохотном деревянном доме. Оставалась надежда на склад № 9, которым заведовал убитый грузин. Но склад оказался небольшим помещением, предназначенным для хранения оконного стекла. В нем не было ничего, кроме нескольких специальных наклонных стеллажей. Там и тайник-то устроить невозможно.

— Говори, сука! — прорычал Фишер и со всего маха ударил подполковника рукояткой пистолета по голове.

Застонав, тот повалился на пол, но остался в сознании.

Отбросив в сторону пистолет, немец достал из-под ремней протеза кинжал и приставил коменданту к горлу.

— Говори, Судаков. Даю последний шанс. Или скажешь, куда спрятал мое золото, или умрешь. Прямо сейчас!

Закатив глаза и хватая ртом воздух, тот прохрипел:

— Ты меня все равно убьешь.

— Всяко может случиться. Я ведь и добрым иногда бываю. А если не скажешь, кишки тебе стану выпускать по сантиметру. Ты маму свою проклинать будешь за то, что родила. Понял?

Для пущей убедительности он надавил клинком на горло так, что немного рассек кожу. Из разреза показалась кровь.

Бывший комендант едва дышал, глаза его испуганно вращались.

— Под полом… — выдавил он из себя остатки воздуха.

— Где? Под каким полом?

— В комнате… где ремонт… Под первой половицей от окна…

Франц на секунду потерял дар речи. Неужели это правда?! Неужели он его нашел?!

Судаков ему больше был не нужен.