И тут Васильков, не принимавший участия в споре, внезапно встал на сторону Бойко:

— Олесь прав. До Москвы на этом эшелоне золото, вероятнее всего, не доехало.

Оперативники разом уставились на майора.

— Поглядите, мужики, какое дело, — взялся спокойно объяснять тот. — Как мы поняли, Фишер вовсе не дурак и тщательно выбирал из работников товарных станций тех, кто мог либо сам обнаружить тайник, либо припрятать золотишко на складе или дома. И что же в итоге? А в итоге золота он у них не нашел. Мы ведь с вами побывали в домах всех его жертв и хорошо видели, как они жили.

Тут возмутился всецело доверявший мнению друга Иван:

— Эк, хватил! Что ж они, по-твоему, найдя слитки, сразу побежали в ближайший ломбард?

— Нет, конечно, — усмехнулся Александр. — Но и глубоко закапывать их они не стали бы. Тут важно понимать психологию простых людей, уставших от войны, от лишений, от жизни впроголодь. И внезапно получивших от судьбы царский подарок. Если допустить, что кто-то из жертв Фишера нашел золото «Хорьха» и утаил его от государства, то, согласитесь, мы заметили бы это. По обстановке в доме, по одежде, по продуктам, по скарбу, по общему достатку.

— Полагаешь, они отпиливали бы от слитка по крохе и шныряли к скупщику или прямиком на базар? — прищурился Старцев."

"— Так или примерно так. Но обязательно воспользовались бы свалившимся богатством.

— Не соглашусь, — мотнул головой Иван. — Люди разные, и психология у них тоже разная. У меня давеча соседка по подъезду отдала Богу душу. Высохшая, тощая, как жердина — непонятно, в чем жизнь теплилась. Мы, помнится, и копеечки ей собирали в помощь, и продуктами делились. Так у нее опосля смерти зашитыми в подушку двенадцать с половиной тысяч целковых обнаружили. Вот так. Ни родственников, ни друзей — все для себя собирала. Фантик к фантику. Нет, чтоб пожить последние годы по-человечески, а излишки снести сиротам в ближайший детдом. А ты — психология.

— Сколько было соседке? — терпеливо отреагировал Васильков.

— А черт ее знает… Лет семьдесят пять, а то и больше.

— В таком возрасте, Ваня, в голове не психология, а Альцгеймер. Она могла попросту забыть о накоплениях, потому что исчезла цель в жизни. Мы же говорим о сравнительно молодых людях. Всем убитым железнодорожникам от двадцати восьми до сорока с небольшим. В таком возрасте люди еще радуются жизни, чего-то хотят, строят планы…

Иван никогда не забивал свою буйную голову сложными вещами, к которым относил и психологию. Будучи по природе человеком прямолинейным, он недолюбливал бесконечную палитру серых оттенков, находящуюся между абсолютно черным и абсолютно белым. Население Земли он делил на пять примерно равных категорий. «Вот мы, вот наши союзники, — говаривал он.