– И это тоже ты?

– А?

– Цензор распорядился найти безнравственного художника…

– Торговец не пострадал?!

Тенер берёт другое изображение:

– Жестоко ты его, хотя заслужил. Нет, торговец не пострадал, закона он не нарушал. В подобных случаях не принято беспокоить продавцов. Цензор ищет тебя, – Тенер кладёт изображение обратно на стол.

Я хватаю мужа за полу рубашки:

– Это получается, что цензор решит, будто ему мстит художник? Со мной он изображения точно не свяжет. Прекрасно!

– Угу.

Про себя я радуюсь, что Тенер накачан моей силой под завязку, иначе бы он не реагировал так спокойно, будто ничего особенного не происходит.

Подумаешь, принцесса разврат и неглиже рисует. Нет, умом-то он понимает, что происходящее неправильно, но эмоции молчат.

– Ни-ни, отвлекись. Пойдём ужинать?

– Угу, – я откладываю кисточку на подставку, жестом показываю Ате, чтобы привела моё рабочее место в порядок, и запрыгиваю Тенеру на шею. А что? Мне показалось, когда я обнимала папу, Тенер смотрел с завистью. И раз уж меня угораздило влюбиться, буду… любить.

Ужин я превращаю в весёлое безобразие – отсылаю слуг, дожидаюсь, когда дверь закроется, подхватываю с блюда тарталетку с паштетом, украшенным веточкой зелени.

Тенер хмыкает – я увела тарталетку у него из-под носа. Я с лёгким вызовом прищуриваюсь. Тенер не угадывает мою задумку, поднимает ладони, показывая, что уступает.

Я придвигаюсь ближе и притягиваю тарталетку, даю с рук. Тенер слегка теряется, но не отвергает, и даже включается в игру, предлагает мне кусочек запеканки. Я беру угощение и мимоходом целую подушечку его пальца. Хах, Тенер так забавно наливается румянцем.

Кажется, за ужином, я окончательно его покоряю.

Впрочем, про эффект моей силы нельзя забывать…"

"Мы расправляемся с основными блюдами, и Тенер наливает мне чай, а я подтягиваю пирожные со взбитыми сливками, и вместе с блюдом и чаем мы как-то незаметно из малой столовой перебираемся в покои Тенера. Я с удовольствием устраиваюсь прямо на полу, на пушистом ковре и провокационно-медленно стягиваю с себя верхнее платье, остаюсь в нижней кружевной сорочке.

– Ты же не против? – мурлыкаю я.

Тенер следит за моими движениями широко распахнутыми глазами, сглатывает.

В его взгляде разгорается пожар.

Я облизываю с кончиков пальцев остатки сливок. Тенер бросает взгляд в сторону спальни. Я со смешком беру чашку и пью чай, как ни в чём ни бывало. И улыбаюсь в чашку невинно-невинно.

– Нишаль, ты…

– Я? – снова в голос мурлыкающие нотки.

– Единственная и неповторимая. Таких, как ты больше нет, уверен, ни в одном из миров.

Приятно…

Я допиваю чай, съедаю предложенное Тенером пирожное.

– Я ненадолго.

Поднявшись, я сладко тянусь, отчего кружевная сорочка чуть приподнимается, приоткрывая щиколотки.