– Всё началось с того, что я нашла зеркало, меня затянуло в него, и Леяна забрала моё тело, а меня забросило в её тело…

И тут меня осенило:

– Да. Зеркало! Артефактное! От моего перехода оно сломалось, но его конфисковали хранители. Я тогда пыталась заставить их вписать в протокол, что я сюда попала из другого мира, а они отказались. И потом с меня ещё контрабандисты требовали плату за зеркало. И Рэйдан просил не думать о них…

Потому что артефакты в академию проносит высшее руководство. Я уставилась на ректора, по спине пробежал холодок: может, он мне зеркало и доставил?..

Ректор сжал виски:

– Леяна…

– Проверьте артефактное зеркало, – предложила я. – Наверное, там остались какие-нибудь следы. В конце концов, я о нём уже рассказала, так что проверки этого случая не избежать.

Я сейчас себя такой глупой почувствовала из-за того, что не потребовала проверки зеркала у Рэйдана и Вальдеса. Но в оправдание могу сказать, что веских причин для этого не было: они-то меня в убийствах ради Лузиро не обвиняли. И размытой формулировкой я подстраховалась на случай, если ректор замешан в доставке зеркала.

Он мрачно посмотрел на меня и вздохнул:

– Раз речь идёт о контрабанде опасных артефактов, как ректор я обязан в этом разобраться. Леяна, иди в тот кабинет, – он указал на дверь возле бара. – С нижней полки возьми ручку, бумагу и папку номер восемь. Перепиши устав академии сто раз.

– За что?

– За то, что повысила на меня голос. И скажи спасибо, что я попросил всего сто копий. А теперь иди, мне надо проверить историю с артефактом.

Но я осталась на месте: неужели одного намёка на то, что кто-то из архонтов может начать расследование, хватило, чтобы ректор начал наводить порядок?

– Иди, – он махнул на дверь, а сам позвонил в колокольчик.

Заглянула секретарша и снова ревниво зыркнула на меня, прежде чем посмотреть на ректора.

– Вызови ко мне Гунода и Брюа, – приказал ректор.

Это его заместитель и глава хранителей академии – ну точно намечаются какие-то разборки.

***

Смежная с кабинетом ректора комната была небольшой и намного более простой. У стены с окном тянулся стол на пять сидячих мест. Имелись и пять стульев. На одном стеллаже располагались запасы бумаги, письменных принадлежностей и папок со всевозможными регламентами и даже философскими трактатами.

А в коробках, выставленных вдоль другой стены, лежали написанные разными почерками копии разложенных по папкам текстов. Из этого я сделала вывод, что ректор любит наказывать студентов переписыванием всякого разного.

Регламент Дрэгонхолла занимал три страницы витиеватого текста, и при мысли о ста копиях у меня начинала болеть рука ещё до того, как я впервые коснулась ручкой страницы.