С них спадала мутная пелена, взгляд становился осмысленным, и зелень сменялась приглушенной синью.

Это все еще была выжла: грязная, лохматая, пугающая до дрожи, но глаза становились человеческими.

Она поправлялась прямо на глазах. Возвращалась обратно.

Дрожь перешла в судороги, она начала биться в припадке, заламывая конечности, выгибаясь так, что казалось странным, как еще не сломался хребет, а потом затихла. Ничком уткнулась лицом в снег…И все.

— Хорошего понемножку, — усмехнулся Оллин небрежно переворачивая ее носком валенка, — все отбегалась, болезная.

— Ты…ты убил ее.

— Нет, просто не долечил. Чтобы выжлу сделать обратно человеком, нужна не одна бутылочка, а целых пять, а то и десять. Я не собираюсь тратить драгоценную кровь на не пойми кого. Просто хотел показать тебе, как это работает.

Это была жестокая демонстрация. У меня все в груди сжималось, когда смотрела на тщедушное скрюченно тело. Это ведь была чья-то мать, жена, сестра. И она начала приходить в себя. Возможно, поняла, где находится и просила помощи.

— Это не первый твой эксперимент? — удрученно спросила я.

— Конечно, — похоже Оллин этим гордился, — я начал пробовать еще летом, когда нашел тебя. Пока ты была без сознания. Тогда твоя кровь еще не настоялась и практически не помогала. Я даже волосы твои срезал и пытался сделать из них зелье. Провальная, кстати, идея, не получилось ничего. А потом, помнишь, ты как-то поранилась, когда серпом травы резала? Я собрал твою кровь с лезвия, попробовал еще раз и выяснил, что эффект стал сильнее. Тогда и родилась идея отправить тебя в Виррубу за Рубиновой Слезой. Ты там отъелась, набралась сил, подготовилась к обряду, а я терпеливо ждал, напоминая о себе через привязку и когда почувствовал, что ты готова, дернул со всех сил.

Теперь, оглядываясь назад, я понимала, что мой побег был глупым, не логичным. Просто затмение в голове, во время которого я решила, что нужно бежать. Зачем??? Там же был Рэй. Он никому бы не дал меня в обиду, защитил. И в лаборатории бы со мной. Мне нужно было идти к нему, рассказать всю правду про старика в лесу. Мне нужно было просто довериться человеку, которого я люблю.

Я чувствовала себя дурой. Идиоткой, которую обвели вокруг пальца и использовали для своих целей.

— Они приползут ко мне на коленях, — глаза старика пылали безумным огнем, — будут молить о пощаде, о том, чтобы я дал им защиту от болотной хмари. Я с удовольствием посмотрю, как они будут ползать у меня в ногах, вымаливая хоть каплю моего лекарства.

Вообще-то это мое лекарство, но напоминать об этом я не стала. Мне было на руку его злорадное вдохновение, так он не замечал, как петля на моих запястьях начала ослабевать. Еще немного и я полностью ее развязала, но снимать не стала.