Знаешь, что она устроила, когда узнала, что тебя забрали? Я думал из нее огонь хлынет. Хорошо, что еще не доросла до огня.

Я снова смолчала. Это наш с Есминой секрет, и я не могла его выдать даже Рэю. Это будет нечестно по отношению к маленькой мерзавке. Похоже, я к ней привязалась.

— Когда ты меня выпустишь отсюда?

— Мне надо убедиться, что все в порядке, что ты не опасна. Поэтому пока останешься здесь. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли все необходимое.

— Зачем пришёл, если считаешь, что я не до конца вылечилась? Не боишься, что к тебе зараза прицепится?

— Мне уже все равно, — севшим голосом ответил он, — дважды я тебя хоронить не буду.

Такое простое признание, а у меня снова свело все внутренности.

— Что будет со мной, если остальные узнают про болезнь?

Рэй медленно поднялся с пола и пошел к выходу. Только на пороге остановился и коротко обронил:

— Я никому не сказал о том, что ты выжившая, и о том, что попаданка никому не сказал. Наплел что-то о подозрениях насчет подлинности рекомендательно письма.

— Спасибо, — прошелестела я, наконец, поднимаясь с кровати. — Ты вернешься?

— Да. Как только решу все вопросы.

Он ушел, а спустя полчаса, мне принесли все необходимое. Одежду, мягкую подушку и теплое одеяло. Пару книг, нормальную еду, а не ту баланду, что мне пытался подсунуть тюремщик.

Камера перестала меня тяготить своей обреченностью, и душе стало чуточку светлее. Теперь меня грело не только одеяло, но и воспоминания о том, как Рэй признавался в своих чувствах.

Глава 19

Потом что-то случилось…

Несколько дней ко мне никто не приходил, кроме молчаливого слуги, приносившего пищу. На мои вопросы он не отвечал, на просьбу позвать генерала не реагировал.

Я не понимала, что происходит, и никто ничего не собирался мне объяснять. От отчаяния и неизвестности я металась по своей клетке, как дикая тигрица, сорвала горло от криков, но ко мне так никто не и спустился.

Однажды утром, я скорее почувствовала, чем услышала, что в подземелье кто-то есть. Испуганно распахнула глаза, села, прижимая к груди одеяло, и уставилась на темную фигуру, стоявшую у входа.

Не сразу, но я поняла, что это Рэй. Осунувшийся, мрачный, хмурый. Он сжимал ладонями прутья решетки и, тяжело дыша, смотрел на меня.

Мне стало жутко.

— Привет. Куда ты пропал? — я сильнее стискивала край одеяла, будто оно могло меня защитить от неведомой опасности, — что случилось?

Шерр молчал. Долго, мрачно, заставляя сердце сжиматься от тревоги.

— Рэй, — умоляюще прошептала я, — что…"

"— Есмина заболела, — хрипло произнес он.

— Простудилась?

В ответ угрюмое молчание, от которого по спине побежал озноб. Я выскочила из постели и подбежала к решетке.

— У нее ведь не хмарь? Скажи мне, пожалуйста!

— Хмарь, — медленно кивнул генерал, подтверждая мои самые страшные подозрения.