Устала уже переводить.

– Комутокони, комутопони. Вот тебе ещё – переводи.

В дверном проеме мелькает роскошный зад Макара Романовича.

– Каждому свое – вы сказали, – говорю ему вслед и слышу громкий хмык.

Фух, до чего же сложно даются пикировки с ним!

А взгляд! Его властный, пробирающий до костей взгляд не просто выдержать. Такое чувство, будто он знает обо мне все.

Теперь жалею, что согласилась пойти в клуб на день рождения одного из самураев. Если Сергей пригласил меня, значит и другие парни будут с девушками. А вдруг Сам-сам придет туда не один?

Глава 11

Хорошечно!

Сижу, жужжу. То есть это музыка жужжит мне в ухо. В клубах нынче весело, оказывается. Может, потому что я уже накатил текилы?

– Ну, давай, Стасон, с днюхой! – поднимаю очередной стопарик. – Чтобы деньги были, и хер стоял!

Выпиваю, занюхиваю солью. Хорошо сидим.

Кто-то из парней нахлобучил мне на голову сомбреро. Так что я сегодня не японский самурай, а мексиканский мачомен. Пьяный в стельку.

Стреляю глазами в зал в поисках стройных женских фигурок. Мм, есть из кого выбрать, если вдруг приспичит.

Боли ушли, и я воспрял духом. Можно и сексом закончить сегодняшний вечер, нет – даже нужно! Обязательно кого-нибудь трахнуть.

Хватит с меня голодовки. Шурочка не даёт. Томку больше не хочу – она интересует меня только в качестве профессионального массажиста.

Что делать? Искать новую жертву. А то в яйцах уже застой, не дело это.

Внезапно перед глазами возникает знакомая фигурка в красном платье.

Какого хрена она тут забыла?

Да ещё и с кем пришла! С Сергунком.

Сучка крашеная. Вместо завитушек прямые волосы себе сделала.

Готовилась, марафетилась.

Член тоже привстал посмотреть на Шурочку. Пришлось без палева перекладывать его на другую сторону.

– Ну, дратути, – перекрикиваю музыку. – Накатитка суке саке!

Парни ржут, они уже выучили японский разговорный досконально. А вот Шу покраснела.

– Я сказал: угостите даму, – беру чистую стопку и бахаю в нее текилу.

Вставляю стакан в Шурочкины пальцы и говорю:

– Штрафной. За опоздание.

– Но вы сами меня оставили на сверхурочную работу! – шипит змеюка, сверкая подкрашенными глазищами. Стрелки навела как у египетской царицы.

Подношу ее руку к ее же рту и заставляю выпить напиток. После того, как она глотает, сую ей между губ дольку лайма.

– Ай, молодца! Ща танцевать пойдем.

– Я не танцую.

– А я тебя не спрашиваю.

– Макар Романович, Алекса пришла со мной, – встревает Сергуня.

– Хто? Алекса? – угараю. – Не знаю таких. Это ж моя Шурочка, – приобнимаю ее за плечи.

Шу морозится. Неприятны ей мои приставания или обиделась за сверхурочную? Так сама виновата, нехер было обзывать меня старым матрасом! Это я ещё по-человечески с ней обошёлся.