Слышимость в их деревянном доме была отличной. Полина Сергеевна и Олег Арсеньевич долго лежали, прислушиваясь, не раздастся ли звук открывающейся двери, не заскрипит ли лестница, не воссоединятся ли молодые люди где-нибудь.

— На веранде удобней всего, — заметил Олег Арсеньевич.

— Спи! Что мы, как старые перечники, караулим великовозрастных детей!

Никаких подозрительных звуков и скрипов они так и не услышали.

После поездки на дачу Арсений с Эмкой и Лея с Тайкой редкий выходной не проводили вместе. Они ходили в музеи: Эмка предпочитал Дарвиновский, где он мог продемонстрировать свои глубокие познания — перечислить всех динозавров и периоды мезозоя, Тайке нравились картинные галереи. Лея говорила, что на самом деле дочь к живописи равнодушна, но ведь это так трогательно — девочка застыла перед великим полотном. Девочки все актрисы. Не только девочки, утверждала Полина Сергеевна. Кроме музеев были дневные спектакли, мюзиклы, парки с зимними горками, один из выходных обязательно посещали каток. После культурной или спортивной программы — обед в кафе; вечером дам — маму и дочь — отвозили домой.

Олег Арсеньевич, который во всем любил определенность, спрашивал сына, какого рода отношения его связывают с Леей.

— Нас связывает дружба посредством детей, — отвечал Сенька.

На его лице все еще сохранялась гримаса «не хочу, но надо», однако Сенька заметно переменился — стал мягче, теплее, расслабленнее, из его шуток и замечаний ушел ядовитый сарказм, во мнениях, оценках и характеристиках появилось больше доброты и снисходительности.

На работе никто не знал об отношениях Сеньки и Леи, они их держали в секрете. Когда именно «дружба посредством детей» перешла в нечто большее, Полина Сергеевна не могла точно сказать. Но из обрывков телефонных разговоров сына можно было понять, что он встречается с Леей не только по выходным и не только с детьми.

Прошло примерно полгода, однажды утром Сенька предупредил маму:

— Я сегодня не приду ночевать.

— Пиво с Васей, преферанс с Костей или перестанешь морочить мне голову?

— Да, правильно. Мы идем с Лейкой в театр.

«Теперь это называется театр», — мысленно сыронизировала Полина Сергеевна.

— Мама, она тебе нравится?

— Да. Но мне не нравится, что ты зовешь их Лейка и Тайка. Как собачки Белка и Стрелка, которых запускали в космос.

— Сенька и Эмка звучит, конечно, не по-собачьи.

Внуков теперь нередко подкидывали то одной, то другой бабушке, и Полина Сергеевна с Ольгой Владимировной общались по телефону. Хотелось лично познакомиться, потому что разведать, какая семья у избранника твоего ребенка, крайне любопытно, да и полезно. Повод нашел Эмка. Дома у Тайки было пианино — редкий по нынешним временам предмет интерьера. Бабушка учила Тайку музыке.