— Я вас прошу! Обоих! Убедительно прошу! Не повышать голоса, не нервничать! Без крайних эмоций, пожалуйста! Или я снова свалюсь с сердечным приступом, — добавила она тихо.

Отец и сын какое-то время молчали, давили в себе рвущиеся наружу обидные и хлесткие слова.

А потом сын спросил:

— Помнишь, папа, ты говорил о наших актрисах, которые великолепно сыграли матерей, настоящих русских женщин… и еще эта… которая в «Спокойной ночи, малыши!»?

— Помню, — удивился Олег Арсеньевич, — и что?

— Ты говорил, что все они в личной жизни не состоялись как матери, как жены, типа как идеальные.

— Какого типа? — Олег Арсеньевич не мог понять, куда клонит сын.

Полина Сергеевна помнила ту беседу. Говорили на тему «гений и злодейство» и близкую к ней, про «не создай себе кумира», про то, что реальная жизнь отличается от киношно-книжной, но и должна отличаться, что нельзя требовать от создателя идеала в творчестве идеальности в личной жизни… Ах, какие у них были хорошие, умные беседы! И все в прошлом? Представить себе Юсю, рассуждающую о ролях Сазоновой или Мордюковой! «Так у нее сын был наркоман и скопытился! Жесть!» — заявила бы Юся, наверняка падкая до грязной сенсационности.

— «Типа» — это просто артикль современный, — пояснил Сенька. — Забудь. Если все из себя прекрасные героини в реальной жизни были неудачницами, то почему ты не допускаешь обратной ситуации?

— Какой обратной? — по-прежнему не понимал Олег Арсеньевич. — И при чем тут твоя женитьба на травоядной Юсе?

— А мы, конечно, млекопитающие! — мгновенно вспылил Сенька. — Венец природы! Вы не знаете Юсю, а судите! Она будет прекрасной матерью! Мама, ты сама раньше говорила! Моего ребенка! Подчеркиваю: моего ребенка, вашего внука. Юся будет учиться, она способная, просто ей раньше не везло, — горячо убеждал Сенька. — У меня в планах… но это потом. А главное! Вы мне не доверяете! Почему вы мне не доверяете?! — петушиным фальцетом воскликнул Сенька.

«Потому что ты еще маленький!» — хотелось ответить Полине Сергеевне.

«Потому что ты ведешь себя и говоришь как идиот!» — вертелось на языке Олега Арсеньевича.

Родители промолчали, и ободренный Сенька продолжил, волнуясь, пересыпая слова в предложениях новомодными артиклями «типа» и «как бы». От этого его речь становилась смешной и даже приобретала противоположный смысл. Но этого никто не замечал.

— Меня что больше всего типа обижает? Что вы как бы мне не доверяете! Я типа понимаю, что вы как бы в трансе, но у меня типа своя жизнь… Черт! — беспомощно скривился Сенька.

— Не волнуйся, сыночек! — попросила мама.

— Говори толком, — призвал отец. — Твои ближайшие планы? Жениться в августе, это мы усвоили.