И вместо тихого отказа ты получишь славу матери, которая бросила сына на десять лет и ни разу не побеспокоилась о нем, не справилась о его судьбе. Журналисты обожают такие истории.

Заговорила Полина Сергеевна, которой показалось, что муж перегибает палку:

— После травмы мозга у Эмки тяжелое осложнение, не исключено, что разовьется эпилепсия. Ему требуется серьезное и дорогостоящее лечение. Ты сможешь его обеспечить?

Юся наконец разрыдалась. Пановы не утешали, терпеливо наблюдали, как плачет женщина, чьи слезы не вызывали сочувствия. Юся относилась к тем нравственно неразвитым женщинам, которые умеют выплакать свое горе — порыдала и забыла. Такие женщины вычеркивают из памяти свои подлые и стыдные поступки, словно тех и не было, но цепко держатся обид, нанесенных им другими людьми. Полина Сергеевна и Олег Арсеньевич, по большому счету, никогда Юсю не обижали, они воспитывали ее сына, дав возможность устроиться в Америке. Предъявлять им претензии, это понимала даже Юся, неуместно.

Полина Сергеевна не знала, что оплакивает Юся. Потерю сына, который ей не нужен? Бессилие: невозможность выдвинуть им претензии, обругать, запугать, выставить себя оскорбленной невинностью? О чем бы она ни плакала, она не знала главного — какое сокровище ее сын. И просвещать ее никто не собирался. Она могла рыдать хоть до утра, лишь бы в итоге согласилась отказаться от Эмки. До утра ждать не пришлось.

Когда за Юсей закрылась дверь, Полина Сергеевна заметила:

— Она не спросила ни о Сеньке, ни об Эмке, мы не представили Лею и Тайку. Странное нелюбопытство.

— Тупые бабы патологически эгоистичны и нелюбопытны."

"— Эта тупая баба родила нам замечательного внука. Она не представляет, какой подарок природы мы у нее похитили. Кстати, почему обрабатывал Юсю ты, а не Сенька?

— Мы так договорились. Я обеспечиваю артподготовку, в случае неудачи он стреляет из главных орудий. Хватило артподготовки.

Позвонил Сеня:

— Ну что?

— Можешь чехлить орудия, — ответила Полина Сергеевна. — Завтра в одиннадцать она будет у нотариуса. И, пожалуйста, проследи, чтобы Эмка сделал домашнее задание. Он наверняка решит, что сегодня ему можно увильнуть.

* * *Полина Сергеевна мысленно приказывала себе не подставлять к тому, что видит, чувствует, определение «последний». Ее последнее лето, последний листопад, последние цветы… «Последние» могли превратиться в прутья клетки, в которой она будет бесноваться, как обезумевшее испуганное животное, пока не упадет замертво. Родным она не рассказывала о том, что дни ее сочтены, не только потому, что оберегала их от бессильных страданий, но и потому, что, знай они об этом, окружили бы клетку, прижали к прутьям искаженные горем лица и наблюдали за ее кончиной.