И еще заявляла, что она несчастна, что ее не любят: Полиньке внимание, потому что маленькая, Эмке — потому что болеет, а ее когда будут уважать?

Папа и дедушка, когда услышали про отсутствие уважения, сразу занервничали и принялись спрашивать, чего она хочет, что ей подарить. А мама и бабушка нисколько не взволновались, велели перестать капризничать. Тайка подслушала потом, как бабушка Оля просвещала дедушку Олега:

— Если ребенок говорит, что он несчастлив, что его не любят, да еще и не уважают, — то это скорее всего поза, напрашивание на поблажки, на чрезмерное внимание. В случае с Тайкой — совершенно точно игра на публику. Несчастный ребенок молчалив, подавлен или, напротив, буен и истеричен. Он не способен сформулировать причины своего горя. Ребенок мыслит конкретно: не дали конфетку, не разрешили смотреть мультики, наказали, поставили в угол. Я позволю себе сказать, что вы не очень хорошо представляете себе обстановку в многодетной семье. Вы и Полина Сергеевна — единственные дети, Сеня и Лея — тоже. А у меня были две сестры и брат. Мы ссорились, даже дрались, ревновали родителей. Но выросли очень близкими людьми и относимся друг к другу с большой теплотой. У Сени и Леи в семье будет не так, как было в их детстве, но я уверена, что они справятся.

— С нашей помощью, — добавил дедушка Олег.

— Все, что смогу.

Из подслушанного разговора Тайка сделала два вывода. Во-первых, можно драться. Если даже бабушка Оля дралась со своими сестрами и братом! Во-вторых, чтобы выглядеть несчастной, надо быть молчаливой и грустной. Но на ее молчаливость и грусть-тоску, которых хватило почти на час, никто не обратил внимания, да и скучно было ходить по участку печальной и безучастной. Драться можно только с Эмкой. Но он старше, сильней, хотя и после больницы. Тогда покусать его!

Тайка не просто ревновала брата к младшей сестре, а постоянно подчеркивала, что Полинька ее, Тайку, больше любит, узнаёт, тянет ручки, смеется. Эмку это превосходство оставляло равнодушным, он вообще не находил ничего занимательного в играх с младшей сестренкой. А Тайка постоянно тянула его к Полиньке: дай ей погремушку, видишь — у тебя не берет, а у меня берет.

И однажды с улицы послышался дружный детский плач. Взрослые выскочили во двор.

По траве каталась Тайка и вопила:

— Он меня ударил, он меня толкнул!

— Эмка! — воскликнула Полина Сергеевна.

— Ты что творишь? — гаркнул дедушка.

— Она первая! — крикнул Эмка. — Она меня покусала! Вот, смотрите, — показал он руку. — И еще в шею!

На его шее действительно были отчетливо заметны полукружия, оставленные маленькими зубами.

Плакала испуганная Полинька, слезы градом катились по ее щечкам, тянула ручки к маме.