— Эксперименты на детях до добра не доводят.

— Согласна, — вздохнула Ксюша. — С девками не очень-то поэкспериментируешь, все в меня. Английские лорды в ауте. Эмка, ты знаешь, примороженные англичане слово с несколькими согласными подряд произнести не могут. Эндрю уже пять лет тренируется говорить «взбзднул». А у девок — влет!

— Ксюша! — строго сказала Полина Сергеевна.

— А что? Эмка, — подмигнула Ксюша мальчику, — упал, разбился, очнулся — гипс, взбзднул — и забыл!

Потом, как рассказывала Лея, которая вместе с Верой Михайловной находилась в вестибюле, Ксюша, вернувшись из палаты, долго плакала на груди у мамы Веры и ругалась неприлично по-русски и по-английски. Ревность Леи растворилась без остатка.

Организация консилиума с участием британского светила отвлекла Олега Арсеньевича, Сеньку и Лею. Они суетились и потому не терзали Полину Сергеевну немыми вопросами: «Как? Что? Есть надежда? Есть хорошие новости?» Ей самой казалось, что наблюдаются сдвиги в лучшую сторону: Эмка стал шире открывать глаза, попросил мороженое, спрашивал, можно ли ему играть в компьютерные игры. Особенно радостно было услышать от него: «Папа даст мне айпад», — что демонстрировало его прежние уловки: мол, я такой больной, слабенький, самое время требовать заветное."

"Полина Сергеевна не могла сказать внуку, что ему запрещены любые острые эмоции, что о компьютерных играх не может быть и речи.

Она изображала хмурое раздумье:

— Некоторые мальчики, не будем показывать пальцами на лежащих тут отроков, пытаются воспользоваться ситуацией, в которой папа и дедушка готовы не то что айпад — мумию египетскую принести. Зачем тебе мумия? Пользоваться своим болезненным состоянием — некрасиво, неблагородно, неинтеллигентно. Хотя при такой раскраске гипса говорить об интеллигентности и благородстве не приходится. Медсестры застывают, рассматривая эту живопись. Эмочка, у тебя все будет! И даже больше, чем ты можешь представить. Потом. А сейчас ты должен настроиться на выздоровление, говорить себе: «Я выздоровею, я смогу!»

— Взбзднул и поправился?

— О-окр! — крякнула Полина Сергеевна. — Можно и так пока сформулировать. Ты устал? Закрывай глаза, я тебе почитаю прекрасную книгу, чудные стихи моего любимого поэта.

— Пушкина? — в полудреме спросил Эмка. — Пушкин у всех главный.

— Заслуженно. Но это сонеты Шекспира.

* * *Ухудшение наступило необъяснимо, внезапно, через десять дней после отъезда английского профессора, когда все пребывали в благостном ожидании положительной динамики.

Эмка опять начал приспускать веки, путался в словах. Полина Сергеевна призвала врачей. Сделали томографию, она не показала изменений.