Солнце добела раскалило Тихоокеанское шоссе, и построенные из стекла и бетона небоскребы Брисбена светились, как хрустальная люстра.

– Красиво, – сказал Харри. – Так правильно и чисто. Как будто этот город кто-то нарисовал.

– Ты недалек от истины. Брисбен в общем-то молодой город. Не так давно здесь было просто большое село со стотысячным населением. Если хорошенько приглядеться, у местных до сих пор ноги колесом. Сейчас город похож на подновленную кухню в крестьянском доме: блестящий, броский и деловой. А вокруг бродят задумчивые коровы.

– Ты нарисовал симпатичную картину, Эндрю.

– Не выпендривайся.

Они ехали по шоссе на восток. Вокруг простирались зеленые холмы, перемежавшиеся лесом и возделанными полями."

"– Добро пожаловать в австралийскую деревню, – объявил Эндрю.

Миновали пасущихся коров, проводивших их безразличным взглядом.

Харри рассмеялся.

– Что еще? – спросил Эндрю.

– Видел карикатуру Ларсона[13], где две коровы стоят на задних ногах, разговаривают, курят и одна кричит: «Осторожно, машина!»

Пауза.

– Кто такой Ларсон?

– Ладно, проехали.

Мимо проносились низенькие деревянные домики, непременно с верандами, сетками от комаров и пикапами перед дверью, меланхоличные рабочие лошади с широким крупом, пасеки и блаженствующие в грязи свиньи. Дорога становилась все уже. Перевалило за полдень, когда они остановились на заправку в маленьком городке. Если верить вывеске, он назывался Юки и уже два года претендовал на звание самого чистого города в Австралии.

– Ну и ну! – воскликнул Харри, когда они приехали в Нимбин.

Центр города (около ста метров) был разукрашен во все цвета радуги. Харри увидел персонажей, знакомых ему по фильмам Чича и Чонга.

– Это же семидесятые! – выдохнул он. – Смотри, там стоит Питер Фонда и обнимается с Дженис Джоплин.

Они медленно поехали по улице, провожаемые застывшими взглядами изображений.

– Фантастика! Не думал, что такие места еще существуют. Умереть со смеху!

– Почему? – спросил Эндрю.

– Тебе это не кажется забавным?

– Может быть, – пожал плечами Эндрю. – Сегодня, конечно, легко смеяться над этими чудаками. Я знаю, что ребята, которые верили во flower-power generation1, были дуралеями, они только и делали, что бренчали на гитарах, читали стихи собственного сочинения и трахали друг друга. Что организаторы фестиваля в Вудстоке разгуливали, нацепив галстуки, и давали смехотворные интервью, над наивностью которых потешаются до сих пор. Но еще я знаю, что без их идей наша жизнь была бы совершенно другой. Может, сегодня такие лозунги, как «Мир» и «Любовь», кажутся затертыми, но мы, те, кто вырос в то время, в них верили. Всей душой.

– А не староват ты был для хиппи, Эндрю?

– Да. Староват. Я был опытным и коварным хиппи, – улыбнулся он.